– Какая? А такая. Нет в нашем случае никаких прапорщиков, как впрочем, и офицеров, о которых так туманно вещал наш спецназовец.
– А кто же тогда есть? – удивился Полевин.
– Группа мошенников, с упоением разводящих контору. Меня, тебя, наружку и ОТО. Всех нас вместе взятых.
– Да ладно. Глупости говоришь. Что они, больные, что ли? Зачем им это нужно?
– Если бы я знал, Васильевич. Если бы знал, – Калинин тяжело вздохнул. – Но знаю точно, нас с тобой по полной программе разводят. И что самое главное, не один человек. Уже минимум двое.
– Это ты говоришь, потому что не хочешь признавать свое поражение и отдавать мне бутылку коньяка.
– Да что ты заладил с этой бутылкой. Проиграю – отдам, и точка. Я о работе думаю. Вернее даже не о работе, а о наших бестолковых метаниях.
– Если у нас, Юрьевич, ничего не выйдет, я твоему спецназовцу шею намылю, – Полевин угрожающе потряс кулаком.
– Не моему, а твоему. Я очень уж сомневаюсь, что он в спецназе когда-нибудь служил. Какая-то темная личность. Ну ничего, придут документы с Москвы, тогда уж и будем думать, что с ним дальше делать. Ладно, они не пришли, давай доведем начатое дело до конца. Получится, не получится, там видно будет. Но в связи с имеющимися подозрениями работаем по полной. Сейчас мы его приглашаем и выдаем технику с секретом и понаблюдаем, куда он пойдет, с кем будет общаться.
– А не рано, Юрьевич?
– В самый раз, Васильевич. Сергей Владимирович приехал?
– Приехал вместе со мной. В соседнем кабинете, с операми общается.
– Вот и хорошо. Сейчас звоню Петрову и говорю: приходи, будем тебя знакомить с покупателем. Он приходит, мы с ним общаемся, передаем технику, учим, как с ней обращаться, и отпускаем восвояси до поры до времени. Он уходит, а мы за ним хвост посылаем и слушаем, о чем же он беседует со своими связями. Я думаю, Васильевич, после этого мероприятия все встанет на свои места.
Полевин задумался и почесал макушку.
– А ты не перестраховываешься? – спросил он.
– Перестраховываюсь. А это разве плохо?
– А как же с законностью? Вдруг он зайдет в жилое помещение? Санкция суда нужна на такое мероприятие. Где ж мы сегодня, в воскресенье, ее получим? Небось, все судья поголовно сейчас в огородах, картошку выкапывают.
– Нам закон не запрещает. В течение сорока восьми часов уведомление направим, если, конечно, соберемся материалы следствию передавать, а если нет, то закроем глаза на творящееся в наших застенках беззаконие, – Калинин посмотрел на Полевина и хитро улыбнулся.
Тот, не меняя выражение лица, обхватил голову обеими руками, совершая мыслительный процесс. Процесс принятия решения давался ему с трудом. Надо отдать должное Игорю Васильевичу, он в отличие от некоторых руководителей умел брать ответственность на себя. Правда, делал это неохотно и при удобном случае перекладывал ее на других.
– Хорошо, Юрьевич, но если что не так… Сам понимаешь… – после непродолжительной паузы сказал он.
– Все понимаю, Игорь Васильевич. По заднице получим вместе.
– Ладно, зови технарей, Серегу и своих архаровцев. Проинструктируем, что нужно сделать, и начинаем работать.
– Вот, Васильевич, это уже слова не юноши, а мужчины, – весело произнес Калинин и скрылся за дверью.
Совещание продлилось недолго, буквально пять минут. Но и этого времени хватило, чтобы каждый его участник уяснил свою задачу и способ ее выполнения. Лакомая часть пирога досталась подчиненным Калинина: установить проживающих в адресах нахождения телефонов людей и собрать на них характеризующие данные. Оперов было двое, а адресов целых семь. В обычное время для такой работы потребовалось бы несколько суток, но Полевин был неумолим, дал всего три часа. Немыслимый срок. «Миссия невыполнима», – подумал Калинин, но ничего не сказал, лишь с отцовской жалостью посмотрел вслед вышедшим из кабинета оперработникам, словно посылал их на войну, где вероятность быть убитыми была весьма высока.
Пока технари готовились к проведению оперативно-разыскного мероприятия «наблюдение», широко применяемого в системе правоохранительных органов, Полевин с Калининым занялись инструктажем с внедряемым в преступную группу сотрудником.
