– Диктуйте, я записываю, – Калинин наконец-то уселся в кресло, открыл рабочий блокнот и стал записывать номера телефонов и места их расположения, а когда закончил, поблагодарил женщину и, положа трубку на аппарат, задумался.
Было чему задуматься. Все эти двенадцать дней, как была приобретена телефонная карта, мнимый прапорщик находился в Л-ске и днем, и ночью. Именно в это время он звонил по своим связям. С этой бесценной информацией найти его особого труда не представляло. Нужно было только установить абонентов и провести небольшой анализ. Это как в топографии, которую Калинин досконально изучил в военном училище. Есть такой способ привязки к местности, который называется «способ Болотова». Его суть заключается в следующем. Когда находишься на местности и знаешь координаты трех точек, расположенных в визуальной досягаемости, то можешь с помощью угла, под которым они находятся от тебя, вычислить свои координаты. Они будут зафиксированы на пересечении трех линий. «А здесь целых семь!» – подумал Калинин и улыбнулся. Теперь он со стопроцентной гарантией знал, что заявитель лукавил, но пока не знал, почему. Это ему предстояло выяснить…
Стук в дверь вывел его из раздумий.
– Открыто.
Дверь отворилась, и в кабинет вошли «технари» вместе с сотрудником отделения. Вид у них был хмурый. Что они ночью делали, можно было только догадываться. Скорее всего, одной бутылкой водки дело не закончилось. Как всегда в таких случаях бывает, кто-то потребовал продолжения банкета. И теперь смотреть на горе-командировочных было жалко. Помятые, небритые, с красными, на выкате глазами. А что творится внутри? Ой-ей-ей.
– Разрешите, Андрей Юрьевич? – прохрипел самый старший из них, обдавая кабинет перегаром.
– Заходите. Как спалось на новом месте?
– Плохо, – ответил Козырев и тяжело вздохнул, словно всю ночь кидал лопатой уголь в топку.
– А что так?
– Не спали, технику охраняли. Вдруг кто-нибудь…
– Вижу, как охраняли, – сурово сказал Калинин, пытаясь скрыть улыбку, и добавил: – Сходите, умойтесь, да кофейку попейте. Смотреть на вас тошно.
– Ага, – Козырев безразлично кивнул головой и попятился задом, чуть не сбивая с ног своих собутыльников.
Через полчаса отделение стало наполняться людьми и беспокойным шумом. Из управления прибыл передовой отряд во главе с Полевиным. Тот, как и вошедшие за ним бойцы местного спецназа, был одет по-военному, в камуфляж, придававший ему вид бывалого войскового штабиста. Игорь Васильевич форму уважал, и когда представлялась такая возможность, обязательно облачался в нее, меняя на время цивильный костюм и белую рубашку с темным галстуком на армейскую «зеленку», ежегодно выдаваемую тыловиками каждому чекисту. На его ногах блестели новенькие берцы, которые, словно протезы, поскрипывали при ходьбе, а на боку из кожаной кобуры торчала коричневая рукоятка табельного пээма. Бравый вид Полевина вызвал у Калинина вначале недоумение, а затем откровенное ехидство.
– Ты, Васильевич, на войну, что ли, собрался?
– А что такое?
– Да ты на себя в зеркало посмотри. Монстр контрразведки! Если бы я так оделся и ненароком взглянул в свое отражение, то ей богу, в штаны бы наложил, – смеясь, произнес Калинин, приглашая своего друга в кабинет.
– Тебе, Юрьевич, только бы шутить, – обидевшись, сказал Полевин и, пройдя вглубь кабинета, уселся на хозяйское кресло. Он обвел суровым взглядом обстановку и, остановившись на заветном секретере, тяжело вздохнув, спросил: – Ну как там?
Что подразумевал Полевин этим вопросом, Калинин сразу не понял. Он проследовал за его взглядом и так же, как и он, посмотрел на свой шкаф.
– Там это где? Если в шкафу, то мы с тобой вчера все выпили.
– Да нет. Я имею в виду, ничего нет новенького по нашему делу? – раздраженно буркнул Игорь Васильевич и гортанно сглотнул слюну.
– Есть, конечно, Васильевич. Отошники мне утром доложили, что установили номер телефонной карты, по которой звонили Петрову. Херня получается.
– Да?
– Эта телефонная карта использовалась почти две недели и только с телефонов-автоматов, установленных в моем районе. Четыре раза звонили на мобильник Петрова.
– Ну правильно. Так и должно быть. Он же сам нам это говорил.
– Остальные семь раз этот прапор выходил на домашние телефоны местных жителей. И заметь, он ни разу не звонил в Н-ск. Не наводит ни на какие мысли?
– Значит, у него связи есть в вашем городе, о которых Петрову ничего не известно. Может быть такое?
– Конечно, может. Однако, Васильевич, сам подумай, когда же наш прапорщик появляется на службе? Он и днем и ночью находится в тридцати километрах от расположения воинской части. Не дезертир ли он?
– Да брось ты, Юрьевич. Кому, как не тебе, знать, как прапорщики работают. На полчаса появляются на службе, а потом ищи-свищи их. Занимаются собственными делами. Была б моя воля, я бы в Вооруженных силах этот институт давно бы упразднил. Раньше прапоров не было в армии, сержанты и старшины-сверхсрочники справлялись, и порядка было больше, чем сейчас.
– Ты, Васильевич, на прапоров бочку не кати. У меня в отличие от тебя есть другая версия.
– Какая же?
