– А я что, с тобой в игрушки решил играть? – Свинцов сделал резкое движение, послышался скрип новой обуви, и маслянистый ствол «Макарова» волшебным образом мгновенно преодолел небольшое расстояние и уперся мошеннику под подбородок. Зловеще щелкнул предохранитель.
– Не надо, а, – вяло зашевелил языком Левин.
Он явно находился в прострации. Тело его не слушалось. Черные влажные глаза Свинцова приблизились к нему вплотную, в них горела злоба и явная готовность нажать на спусковой крючок. Лоб Левина обильно покрылся потом, челюсть отвисла. Возник предательский холодок под ложечкой.
– Не надо, а, – продолжил мычать он.
Но бизнесмен расходился. С каждой минутой его ярость возрастала. Еще бы, его, уважаемого в Н-ской области человека, разводила зарвавшаяся братва. Первая мысль была: вызвать из Н-ска знакомых «быков» и поставить раком и Левина, и Седого, тем самым убить несколько зайцев. Во-первых, наказать обидчиков, а во-вторых, освободиться от кабалы местной шпаны. Он со всего маха ударил Левина коленом в грудь, так что екнули внутренности, и помутилось в голове. Мошенник упал на пол. Узкий лакированный башмак, пахнущий парфюмом, придавил его шею, жесткий срез стального ствола больно уперся в затылок.
– Не убивай… не надо, пожалуйста… – хрипел Левин. – Я больше никогда не буду. Я лучше отсижу сколько надо…
Вдруг дверь открылась и на пороге появилась длинноногая секретарша.
– Вам кофе или чай, Иван Семе… – увидев шефа с пистолетом в руках, наклонившегося над распростертым Левиным, она на полуслове осеклась, вмиг побледнела и широко открыла глаза.
– Закрой дверь, – заорал Свинцов.
– А-а-а, – завизжал Левин. – Девушка, вызывайте милицию. Сообщите, что он собирается убить сотрудника ФСБ.
Этот визг вообще парализовал секретаршу. Ее лицо превратилась в гипсовую посмертную маску. Ее ноги покосились, и она без чувств рухнула на пол.
– Лена, Лена, Леночка, – испуганно прошептал Свинцов и, оставив Левина в покое, подбежал к лежащей девушке и приподнял ее голову. – Да что же это? Да как же это?
Левин воспользовался возникшей заминкой. Он медленно пополз к открытой входной двери, по дуге огибая бизнесмена, опустившегося на колено рядом со своим секретарем. Силы появились, когда до спасения оставался ровно метр. Левин вскочил и как угорелый бросился в дверной проем. Сразу за дверью он налетел на стул и с грохотом упал, но тут же встал и, не оглядываясь, сбежал по лестнице вниз. Перед самым выходом он чуть не сбил с ног удивленного охранника и наконец-то выскочил на улицу.
За последние полчаса успело здорово стемнеть. Осень постепенно укорачивала световой день. Город погружался в неоновое зарево. Зажигались афиши и габариты снующих машин, вспыхивали окна в многоэтажных домах и уличные фонари. Мрак отступал в подворотни и на окраину города, где эти самые фонари побила из рогаток шантрапа.
Левин еще не представлял, что ему дальше делать. Он только знал, что надо бежать из этого города. Забрать все что можно, и бежать, бежать, бежать… Потому что промедление смерти подобно. Он все еще помнил колыхнувшийся в его глазах страх, который он последний раз ощутил в начале девяностых годов в офицерской общаге.
Не разбирая дороги, он кинулся в сторону Ирининого дома. Страх придал ногам крылья. Прохожие шарахались от него. Сердце то провалилось в желудок, то трепыхалось где-то в горле, а дыхание сбивалось. Левин пришел в себя только в темном подъезде, у знакомой металлической двери, которую он с трудом открыл собственным ключом.
Переступив через порог квартиры, Левин впервые за долгое время почувствовал себя неуютно в ней. Не было того чувства уверенности и покоя, которое сопровождало его раньше. Вместо него присутствовал страх, победить который можно, если только кардинально поменять место жительства, навсегда исчезнув из этого провинциального городка. И он начал быстро собираться в дорогу, засовывая в свою сумку наиболее ценные вещи, попадавшиеся ему под руку. За этим занятием его застала вернувшаяся с работы Ирина. Он не услышал, как она открыла дверь и вошла в квартиру. Ее голос буквально до смерти напугал его:
– Андрей, что происходит? – ее лицо было сосредоточено.
Левин чуть из кожи не выпрыгнул. Этот голос раздался прямо над его ухом. Он резко обернулся и увидел, что из темного коридора на него смотрит чье-то лицо. Он сразу и не разобрал, что это была Ирина. Он судорожно сглотнул слюну, непонимающе покосился на нее и растерянно пробормотал:
– Я… Мне…
Ирина оторопела. Она впервые видела своего сожителя в таком состоянии. Ранее уверенный, красивый и статный мужчина, всем своим видом демонстрирующий, что за ним можно чувствовать себя, как за каменной стеной, на ее глазах превратился в испуганного, жалкого и убогого человека. Взъерошенный, с выпученными глазами и перекошенным ртом, он излучал такие мощные волны смятения и страха, что казалось, близится конец света.
– С тобой все в порядке?
– Да. А что не так?
– Ты посмотри, какая разруха вокруг. Ты что-то ищешь? Давай я тебе помогу.
– Не надо. Я все нашел.
