– Ты куда-то собрался? Он понемногу начал успокаиваться, брать себя в руки.
– Ира, понимаешь, мне надо ненадолго уехать из города.
– Куда? – она удивленно посмотрела на него и осторожно присела на стул.
– Куда, куда, в командировку. Ты должна понимать, что моя служба предполагает выезды, – он тоже расслаблено сел на диван, который под его весом тревожно заскрипел.
– А как же отец? Ты же говорил, что договорился в Москве с врачами.
– Так я и еду в Москву. Туда у меня командировка намечена. Как раз и встречусь с врачами и все с ними детально обсужу. Как только решу, вызову тебя с отцом.
– А деньги, с деньгами как быть? Сразу везти?
– А вы собрали?
– Завтра брат машину продает, и вся сумма будет на руках.
– Давай сделаем так: я переговорю с врачами, тебе звоню, и ты приезжаешь. Мы кладем отца в больницу, и его обследуют, делают операцию и лечат.
– А где там жить?
– Ты что думаешь, они за такие деньжищи сопровождающих больного не устраивают? У них же есть специальные гостиничные номера. Это все входит в оплату.
– Да?
– Конечно, Ирина. Ты не беспокойся. Все сделаем в лучшем виде, – Левин хитровато улыбнулся и, подмигнув Ирине, добавил: – Если что, ты используй те деньги, которые я тебе передал.
– Что ты, – всплеснула руками Ирина. – Пусть они лежат.
– Как знаешь.
– Кстати, они тебе в Москве не потребуются? – она кинулась к шкафу, открыла дверцы, засунула вглубь руку и извлекла конверт.
– Ирина, я же сказал, что эти деньги наш с тобой неприкосновенный запас, – Левин сделал ударение на слово «наш», отчего Ирина расслаблено улыбнулась и снова положила в тайник деньги.
– Ты поездом, на машине или как?
– Поездом, поездом, – Левин озабоченно посмотрел на наручные часы. – Времени совсем нет. Надо собираться.
– А ужин?
– Ужин… Да что-то кусок в рот не идет. Ты мне лучше с собой что-нибудь собери. Бутерброды там или еще что-то. А так, попью чайку и двинусь в путь, чтобы на поезд не опоздать.
– Андрюша, я сейчас, я мигом, – она сняла с себя куртку, бросила ее на диван и засуетилась на кухне.
Через пятнадцать минут она сидела напротив Левина и, подперев щеку ладонью, с умилением следила, как тот пил чай вприкуску с печеньем. Он макал печеньице в темный ароматный кипяток, внимательно разглядывал насквозь промокшее лакомство, и отправлял в рот. Загляденье…
Прошедшие события отодвинулись и расплылись. При желании можно было сделать вид, что ничего из ряда вон выходящего сегодня и не произошло. Однако ноющий затылок и ссадина на подбородке говорили об обратном: произошло, еще как произошло…
Когда Ирина стала собирать посуду, Левин, подчиняясь интуитивному импульсу, отодвинул занавеску и выглянул в окно. Не обнаружив ничего подозрительного, он оделся в новый модный костюм, попрощался с Ириной и вышел из дома. В тени у соседнего подъезда стояла какая-то машина. Хотя рассмотреть можно было только силуэт, у него тревожно заколотилось сердце, и он подумал: «Не Седой ли там со своей бандой?» Настроение снова испортилось, хотя в глубине души он надеялся, что его подозрения беспочвенны, ведь после похода в кабак физическое состояние «авторитета» не располагало к слежке и разборкам.
Подняв воротник куртки, и повесив сумку на плечо, он быстрым шагом направился в сторону шумной вокзальной площади.
Несмотря на столь поздний час беспорядочные потоки увешанных чемоданами, мешками, баулами пассажиров ползли по переходному мосту и бурлили возле касс. Любой железнодорожный вокзал – это живущее по своим законам отдельное государство с четкой иерархией, строгими рычагами управления, неукоснительными правилами поведения для его коренных жителей: убогих побирушек, юрких карманников, изворотливых наперсточников, приблатненной пьяни, угрюмых рэкетиров, дешевых проституток и «залетных» гастролеров. Простой обыватель даже и не подозревает о наличии тайной жизни, клокочущей у него под носом. А вот Левин на собственном опыте знал об этом. Как-никак, не один год плечом к плечу он провел с аборигенами железнодорожных вокзалов. Делил с ними хлеб-соль, пил водку в дорожных отстойниках, учился карточным премудростям у местных «катал», на дорожных путях занимался сексом с привокзальными проститутками.
Связанные с вокзалами профессии передавались по наследству: появлялись династии потомственных железнодорожников, сыновья грузчиков занимали в конце концов места своих отцов, угасающие во внешности проститутки, азартно исполняющие минет прямо в кабинках туалетов, пускали в дело своих дочерей.
Регулировать сложную и запутанную жизнь вокзалов официальная администрация была не в состоянии, поэтому всегда существовало параллельное управление, осуществляемое воровской общиной, находившей полное взаимопонимание с линейными отделами милиции. Эту общину не интересовали графики движения поездов и снующие между вагонов пассажиры. Она курировала только криминальную сторону жизнедеятельности этого сложного организма: собирала дань со всевозможных торговцев, проституток, «катал» и мелких воришек, обворовывавших зазевавшихся посетителей, да решала возникающие между ними споры, выступая третейским судьей.
