В исторических романах увлеченно и со множеством подробностей описывают, как Филипп хитростью заманил кардиналов на конклав. В годовщину смерти Людовика X в церкви лионского монастыря Святого Якоба состоялась траурная месса. На церемонию прибыли 23 кардинала, – и в какой-то момент люди регента замуровали двери храма. Осталась лишь щель, через которую выпускали тех, кто не имел отношения к конклаву. Среди оставшихся кардиналов было 15 французов, разделившихся на две партии: гасконскую, возглавляемую непотами Климента V, и противостоящую ей провансальскую. Кроме них, было семь итальянцев и один испанец. Пятеро – сторонники кардинала Каэтани, им противостояли два кардинала из рода Колонна и один кардинал Орсини. (Причем все они ненавидели друг друга лютой ненавистью.) И французы, и итальянцы во что бы то ни стало хотели избрать папу из своей среды, но ни одна сторона не могла получить необходимого большинства в две трети. В конце концов удалось – благодаря новой хитрости – достичь компромисса. Дело в том, что семидесятидвухлетний кардинал Жак Дюэз уже давно – тратя на это огромные суммы – работал над тем, чтобы попасть на папский престол. Теперь он решил, что его час пробил. В конклаве он притворился совершенно больным и дряхлым. Через своего слугу он распустил слух, будто он при смерти, лежит на «смертном одре», почти не принимает пищи. Кардиналы, по давно сложившейся практике, посчитали, что избрание папой престарелого умирающего кардинала – лучший вариант: после избрания они покинут конклав, а папский престол через некоторое время вновь будет пустым. Такой расчет во многих случаях оправдывался, однако на сей раз они основательно промахнулись. Прибывший на последний тур голосования на носилках, Дюэз был избран папой и взял себе имя Иоанн XXII. И, к великому изумлению участников голосования, тут же бодро вскочил с носилок и подошел к окну, чтобы подать знак страже об окончании конклава. К великой досаде кардиналов, Иоанн XXII восседал на папском троне целых 18 лет!
Папа Иоанн XXII был сыном сапожника из города Кагора; он обладал блестящими юридическими, теологическими и ораторскими способностями; среди прочего он был каноником города Альби. В 1289 г. он приехал в Неаполь, где вначале подвизался в качестве доверенного лица, секретаря у короля Карла II Анжуйского (Хромого), позже стал его канцлером. С 1300 г. был епископом города Фрежюс, с 1310-го – Авиньона; в 1311 г. он – секретарь Вьеннского собора. И, наконец, в 1312 г. был назначен кардиналом-епископом в Порто.
Папа Иоанн XXII (1316–1334) до своего избрания считался сторонником Анжуйской династии, а став папой, успешно балансировал между неаполитанскими Анжу и французским королем. На троне он проявил себя прежде всего гениальным организатором и финансистом, у которого еще во времена его кардинальства были выстроены тесные отношения с ломбардским банкирским домом Толомео. Вне всяких сомнений, Иоанн XXII – самый значительный авиньонский папа, который фактически создал фискальную систему и куриальное управление папства. Имея в виду враждебное отношение папы к Священной Римской империи и его натуру банкира, Данте написал о нем: три зверя живут в его сердце: разврат, беспощадность и скупость. За деньги Иоанн XXII был готов на все: отпускал грехи, давал благословение, назначал на доходные должности.
В авиньонский период истории средневекового папства окончательно сформировался централизованный аппарат управления церковью. Реорганизация Курии и создание органов, ведающих экономикой и финансами, связаны в первую очередь с именем папы Иоанна XXII. Выстроенная им государственно-административная система (своего рода администрация без государства) в какой-то мере отражала влияние французских централизаторских тенденций, но в какой-то мере и сама могла служить примером для административных систем абсолютистских монархий Нового времени.
Административный аппарат пап в Средние века состоял из двух частей: канцелярии, включающей в себя все департаменты и всех чиновников, и тайного папского совета, консистории. В консисторию входили непосредственные помощники, сотрудники папы, кардиналы. В Средние века подобное разделение, на чиновников и политических советников, имело место и в светском государственном аппарате.
