Количество кардиналов постоянно менялось. В авиньонский период папства их число обычно колебалось в пределах 30 человек. (Французы составляли абсолютное большинство, – например, в 1350 г. лишь два кардинала были не французами.) Окончательным ударом по папской канцелярии стало создание Тайной консистории кардиналов, которая затем, в период Великого западного раскола (схизмы) и в соборный период (конец XIV – первая половина XV в.), превратилась в один из главных органов папской и международной политики. Функция папской Канцелярии еще более сократилась, когда из нее выделилась Camera Apostolica. Консистория кардиналов постепенно забирала у Канцелярии и у других ведомств Курии все больше и больше власти. Канцелярия и Rota продолжали существовать в качестве самостоятельных департаментов, но утратили прежнее политическое значение, превратившись в чисто административные подразделения.
При папе Иоанне XXII непотизм в Курии приобрел едва ли не официальный характер. Явление это было связано с изменившейся (возросшей) ролью кардинальской коллегии. Для того чтобы воля папы в консистории была решающей, оптимальным средством было включение в коллегию родственников папы. Вот и для Иоанна XXII опорой в его деятельности была родня. Кардиналом-архиепископом Авиньона он назначил сына одной из своих сестер; кардиналом-канцлером – сына брата. Еще трое племянников получили кардинальские шапки. Ходили сплетни, что один из них – кардинал Бертран де Пуже – его родной сын. Сам папа Иоанн XXII был известен простотой и умеренностью; даже в очень преклонном возрасте он сохранил ясный ум и прочно держал в руках нити управления. Авиньон при нем расцвел, по своей пышности он мог соперничать с любым княжеским двором. Дрюон пишет, что в городе даже пришлось открыть новые публичные дома и расширить квартал проституток. Эта не столь парадная сторона жизни также находилась в зоне внимания авиньонской Курии.
В центре церковной политики папы Иоанна XXII находилась Франция. По его представлениям, именно поддержка такой могучей державы, как Франция, даст возможность провести в жизнь вселенские амбиции папства. Исходя из этого принципиального убеждения, папа поддерживал великодержавные устремления Франции и на континенте, в Италии (против Священной Римской империи), и по отношению к Англии. Одержимость этой идеей и была причиной того почти несовместимого со здравым смыслом упорства, с каким папа противостоял императору Людвигу Баварскому.
После смерти императора Генриха VII князья избрали даже не одного, а сразу двух королей. Виттельсбахская партия возвела на трон Людвига IV Баварского (1314–1348), в то время как Габсбурги избрали королем Фридриха Красивого. В 1322 г. Людвиг Баварский в битве при Мюльдорфе наголову разбил своего соперника и заставил Германию признать себя королем. Тогда папа уже открыто выступил против Людвига и предъявил ему ультиматум: в течение трех месяцев тот должен отречься от трона. И вдобавок назначил имперским наместником Италии неаполитанского короля Роберта Анжуйского. Людвиг Баварский и поддерживающая его итальянская партия гибеллинов пытались в Риме низложить папу, пребывавшего в своей резиденции в Авиньоне. Поэты и философы, духовные предвестники Нового времени, в том числе Данте и Петрарка (1304–1374), славили императора как посланца Божьего провидения.
Стоит отметить, что в последней крупной схватке между папством и империей первостепенную роль играли не оружие и не политические силы, а идеологическая аргументация; политические битвы перешли в сферу церковной политики. В разгоревшейся полемике на сторону императора встали не только курфюрсты и светские сословия, отвергавшие папский абсолютизм, но и духовное сословие, в том числе иерархи церкви. На сей раз авиньонскому папе не удалось обратить против короля его собственных подданных. А у Людвига Баварского неожиданно нашлись достаточно влиятельные сторонники среди университетских теологов и руководителей ордена миноритов.
