Под именем Пия II (1458–1464) на папский трон вступил выдающийся гуманист – поэт и ученый – Энеа Сильвио Пикколомини. Именно при нем и благодаря ему идея эпохи, гуманизм, овладела престолом святого Петра. (Примерно так же в свое время другая идея, восторженный мистицизм, привела на папский престол отшельника.) Выходец из Сиены, пятидесятитрехлетний, но сильно побитый предшествующей бурной жизнью папа-гуманист еще в кардиналах стал вести образ жизни, приличествующий церковнику. Но при этом остался до мозга костей гуманистом: двух своих незаконнорожденных детей не стыдился и держал в своем окружении. Будучи секретарем кардинала Капраники, Пикколомини участвовал в Базельском соборе, где проявил себя сторонником крайнего концилиаризма. Потому и пошел на службу к последнему антипапе, Феликсу V. А когда положение того стало безнадежным, решил попытать счастья при дворе императора Священной Римской империи. Показав себя хорошим дипломатом, он, выполняя поручения императора, объехал почти всю Европу. Высокообразованный, остроумный, обладающий универсальными познаниями, Пикколомини гармонично сочетал в себе поэта, историка, знатока географии, политика, дипломата, – он был кем угодно, только не церковником. А когда удостоился кардинальской шапки, то и в качестве иерарха быстро нашел себя; на папском же престоле снискал себе искреннее почтение и уважение.
Избрание Пия II ренессансный Рим встретил с воодушевлением: в его лице на папский престол вступил «король гуманистов». (Другое дело, что папа-гуманист, насмотревшись на то, что творится в Риме, не был в восторге от папской столицы и предпочитал проводить время в других городах Италии.) Тиару на голову Пия II возложил кардинал из рода Колонна, – факт этот как бы символизировал, что Рим и гуманизм нашли друг друга. Став папой, Пий II сохранил любовь к искусству, к археологии, ко всем проявлениям живой жизни. При нем началось систематическое собирание при папском дворе сокровищ античного Рима. Пикколомини и на Святом престоле продолжал заниматься литературой. Он единственный папа, который оставил нам мемуары, написанные на классическом латинском языке.
Центральной идеей понтификата Пия II было создание большого европейского антитурецкого союза. Неисправимый идеалист, реальным инструментом достижения этой цели он считал конгресс европейских монархов. В изданной 13 октября 1458 г. булле «Vocabit nos Pius» папа назвал местом проведения конгресса Мантую. В 1459 г. он прибыл на открытие конгресса и произнес речь на великолепной латыни; однако мероприятие потерпело полнейшее фиаско: монархи проявили вопиющее безразличие. Так что и папе пришлось наконец понять: эпоха Крестовых походов безвозвратно канула в прошлое, и даже он, папа, не в силах пробудить к новой жизни воспетый им в поэмах идеал рыцарства. На место христианского Средневековья пришла эпоха централизованных сословных монархий.
Христианские властители оставались пассивными; но папа все же предпринял попытку отражения турецкой опасности. В 1461 г. он обратился к турецкому султану Мехмеду II с письмом, в котором, во-первых, попробовал провести сравнение Корана и христианского вероучения, выявляя в них общее, а во-вторых, призвал султана перейти в христианство, – тогда он, папа, признает султана наследником Византийской империи, коронует и заключит с ним союз. Фантастический план этот свидетельствовал о том, что наш гуманист, живущий в мире идей, даже в статусе главы церкви не обладал достаточно развитым практическим чутьем относительно проблем восточноевропейских народов, их государственного бытия. Еще более странным выглядит этот план в свете того, что изгнанная турками династия Палеологов нашла прибежище именно в Риме.
Тупик, в который зашли отчаянные попытки сплочения христианских держав, связан еще и с тем обстоятельством, что Пий II, отрекшись от концилиаристских воззрений своей молодости, стал, будучи папой, решительным сторонником и защитником куриального абсолютизма. В начале 1460 г. он издал буллу «Execrabilis», в которой заявил, что никто не имеет права опротестовать мнение папы, апеллируя к Вселенскому собору; тот, кто сделает это, сам даст повод отлучить его от церкви. Этот шаг обострил прежде всего отношения папы с Францией. Поддерживаемая королем Людовиком XI французская церковь в соответствии с принятой в Бурже в 1438 г. Pragmatica Sanctio (Прагматической санкцией) твердо стояла на позициях концилиаризма: только так она могла обеспечить себе автономию, защитить свои галликанские свободы от посягательств папства. Поскольку папа не разделял французских претензий на Неаполь, то король, пускай молча, признавал эти галликанские права и свободы. Антиконцилиаристская позиция Пия II вызывала недовольство как в Италии, так и в Священной Римской империи (в Германии – главным образом из-за постоянно растущих и множившихся папских налогов).
