Что же касается высокой политики, то тут нужно упомянуть, что еще предшественник Иннокентия, Сикст IV, конфликтуя из-за Анконы едва ли не со всем миром, поссорился даже с королем Матяшем. Иннокентий же, напротив, предпринимал немалые усилия, посредничая в заключении мира между Матяшем и императором Священной Римской империи Максимилианом. (В более широком смысле можно сказать: когда политика пап становилась хоть в какой-то мере антигабсбургской, венгерские короли, радуясь любой опоре в противостоянии немцам, поддерживали ее.) Папа Иннокентий тоже без энтузиазма относился к войне против турок. Он предпочитал переговоры, которые открыли бы для Европы возможность мирного сосуществования с турками. И, конечно, старался использовать к своей выгоде внутренние раздоры, возникавшие в Османской империи. Когда герцог Джем в 1489 г. предпринял неудачный путч против султана Баязида, папа предоставил герцогу убежище в Ватикане. Король Матяш тоже имел виды на беглеца и хотел переманить его в Буду, но папа не отпустил Джема, держа его в Риме как заложника. (Султан якобы платил папе годовую ренту за убежище для герцога, на деле оказавшееся пленом.)
На протяжении всего своего правления Иннокентий VIII вынужден был заниматься проблемой порядка и безопасности в окрестностях Рима. Красноречиво иллюстрирует нравы той эпохи эпизод, когда высокопоставленная посольская миссия, направленная в Рим императором Священной Римской империи Максимилианом, на подходе к городу была ограблена и раздета до нижнего белья. Положить конец беспорядкам папа пытался путем реорганизации управленческого аппарата Церковного государства; конкретный план реорганизации содержался в его булле «Non debet reprehensibile» от 31 декабря 1487 г. Например, в ней говорилось, что в Ватикане должны постоянно проживать 24 секретаря. Это был своего рода кабинет помощников папы. Во главе его стоял secretarius secretus; должность эта существует и поныне.
Папа Иннокентий VIII, в год смерти которого (1492) Колумб открыл Америку, от лица церкви благословил бесчеловечную практику охоты на ведьм. Поражает тот факт, что массовая истерия эта приобретает трагические масштабы как раз на переходе от Средневековья к Новому времени. В ведовстве ожили и получили распространение – почти во всех слоях общества – элементы древних поверий. По мнению церкви, ведовство есть не что иное, как один из способов вступить в союз с дьяволом. В каждой стране ведовство обретало свои формы; в Италии, например, ведьмы были в высшей степени компетентны в любовных делах. Охотой на ведьм особенно увлекались нищенствующие ордены, ближе всего стоящие к примитивным, народным верованиям; в Германии это были доминиканцы. Именно по их настоятельным просьбам папа Иннокентий VIII издал 5 декабря 1484 г. буллу «Summis desiderantes» («С величайшим рвением»), в которой дал согласие и благословение церкви на преследование ведьм. После появления этой буллы охота на ведьм приняла всеобщий характер, создав – за неимением других еретиков – огромное поле деятельности для инквизиции. В том, что в грехе ведовства обвиняли почти исключительно женщин, нашло выражение подчиненное, зависимое положение женщины в тогдашнем обществе. О силе и живучести этого суеверия говорит то, что позже в охоте на ведьм приняли участие и протестантские церкви.
В то время как относительно исторической оценки целого ряда пап, сыгравших заметную роль в истории папства, мы встречаем в исторических исследованиях массу противоречивых утверждений, о самом известном папе эпохи Возрождения, Александре VI (1492–1503), мнение историков – исключением являются несколько французских авторов – на удивление однозначно и крайне негативно. «…Самая мрачная фигура папства»[85], – пишет один. «Его понтификат был несчастьем для церкви»[86], – пишет другой. Откуда такая суровость? Ведь общеизвестно, что в период его правления итальянское Возрождение достигло своей кульминации, а самому Александру VI нельзя поставить в вину ни заблуждений в плане догматики, ни еретических, ни иных отклонений. Объяснением тут, вне всяких сомнений, служит подлинно ренессансная, полная крайних, порой роковых противоречий личность папы Борджиа.
