С трагическим концом Савонаролы итальянская церковная реформа потерпела поражение. Та реформа, которая во Флоренции сочеталась с революцией бедняков, не вышла за стены города: аскетизм и радикализм, за которые ратовал Савонарола, не отвечали интересам итальянской торговой буржуазии. Смерть Савонаролы тоже не вызвала особого потрясения, не подняла волну народного гнева, как в свое время мученическая смерть Яна Гуса. Противостояние Савонаролы и папы носило скорее политический, чем религиозный характер. Дело в том, что папа, настроившись против французов, хотел вовлечь в Священную лигу и Флоренцию, но город, опасаясь за свою самостоятельность, больше полагался на союз с французами. Когда же Карл VIII потерпел в Италии поражение, Флоренция отдала Савонаролу папе.
Новый французский король Людовик XII (1498–1515) успешно развалил Священную лигу и заключил союз с Венецией против Габсбургов и папы. Французская армия заняла Милан. С этого момента в противостоящих друг другу группировках изменения стали обычным явлением. Итальянские города и папа принимали сторону тех, кто был менее опасен для их самостоятельности. Так, на рубеже XV и XVI вв. в Неаполе закрепились испанцы, в Ломбардии – французы. Александр VI не был в восторге ни от тех, ни от других. Но когда верх снова взяли Габсбурги, он пошел на союз с побежденным Людовиком XII. И еще раз, при поддержке французов, попытался создать для своего Чезаре королевство в Средней Италии. Конечной целью папы и Чезаре было достижение политического единства всей Италии – под управлением семейства Борджиа и с опорой на папскую власть.
В 1503 г. Чезаре Борджиа, являясь фактически хозяином Церковного государства, действительно сделал попытку приватизировать его и объединить Италию под своей властью. Чезаре и сам сначала хотел стать папой, считая, что так он быстрее достигнет своей цели. Правда, представить единую Италию во главе с папой было непросто: вставал прежде всего вопрос, каким образом Церковное государство может существовать как часть национального государства. Затем, если борьбу за единство возглавит папа или его семья, то неизбежна секуляризация, неизбежно превращение Церковного государства в светское. Чезаре был не только реальным политиком, но и щедрым меценатом; так, у него на службе состоял сам Леонардо да Винчи. Однако главным фактором, из-за которого грандиозные амбиции Борджиа так и остались амбициями, была самостоятельность городов-государств; именно в рамках городов-государств, а не в рамках единого национального государства продолжалось буржуазное развитие Италии.
Тем не менее реальный смысл попыткам объединения придали другие факторы; они были связаны с тем, что страдания, которым подвергалось население во время иноземных вторжений, сопряженные с такими вторжениями разорение и войны – все это способствовало пробуждению в итальянцах национального самосознания. Стало очевидным, что политическая раздробленность неминуемо ведет к иноземному господству. Политическую программу создания единой Италии сформулировал Макиавелли в своем труде «Государь» («Il Principe»), в котором в качестве образца реального политика вывел Чезаре Борджиа. Макиавелли был первым, кто увидел в государстве не извечный, данный Богом, а исторически сложившийся институт, существующий на основе собственных принципов и закономерностей, не зависящих от религии и личной, индивидуальной морали. Тем самым он заложил основу современной политики как науки и расшатал ту картину мира, которая была создана Блаженным Августином и Фомой Аквинским, поставил под сомнение христианскую теорию государства. Что, в свою очередь, высветило необходимость отделения церкви от государства, необходимость секуляризации.
Секуляризация политики, однако, завершилась лишь в период Великой французской революции; до того религия и политика в той или иной форме переплетаются. Тем более очевидно это на заре Нового времени. Наглядно иллюстрирует эту особенность первая колониальная дискуссия и роль в ней папства. Начало эпохи Великих географических открытий породило новые противоречия между католическими державами. Облеченный саном высшего судьи вселенского христианства, папа в своей булле «Inter caetera divini», изданной 4 мая 1493 г., вынес решение о разделе мира между Испанией и Португалией. Линия, проходящая между островами Зеленого Мыса и Гаити, разделяла земной шар надвое и являлась своего рода демаркационной линией между владениями испанцев и португальцев. Португальцы могли расширять свои владения на восток от этой линии, испанцы – на запад.
С открытием в 1492 г. Америки у папства появилась возможность сделать католическую церковь подлинно всемирной. На кораблях испанских и португальских завоевателей в долгий путь, на освоение новых земель, отправлялись и христианские миссионеры. Это послужило новым стимулом для укрепления тесного многовекового союза испанской мировой державы и папства.
