Папа, болезнь которого развивалась стремительно, внимательно следил за заседаниями собора по телевидению. 4 декабря он вдруг выступил с большой речью, в которой позитивно оценил ход заседаний собора, подбодрив тем самым прогрессистов. В это же время он произвел в кардиналы миланского архиепископа Монтини. Заслуги нового кардинала он оценил так высоко, что собор уже готов был видеть в нем кандидата в преемники. Вместе с тем Иоанн XXIII посоветовал кардиналу Монтини стараться быть выше соборных дискуссий, в интересах единства церкви сохранять беспристрастность.
На первую сессию собора было вынесено для рассмотрения пять проектов: о литургии, об источниках откровения Божьего, о средствах информации, о единстве с восточными (православными) церквами и, наконец, проект о структуре церкви. (Проект этот, который носил название «De ecclesia», был одной из главных тем на соборе. При обсуждении первых двух проектов между двумя лагерями не раз возникала острая дискуссия. В конце концов все проекты вернули в подготовительные комиссии для доработки. Таким образом, на первой сессии продвинуться к какому-либо итогу не удалось ни по одному вопросу. После закрытия сессии, учитывая ее печальный опыт, созданная согласительная комиссия сократила число предварительных проектов с 73 до 17.
Однако папа до продолжения собора не дожил. Мировое общественное мнение с неподдельной скорбью встретило весть о его кончине. Иоанн XXIII умер 3 июня 1963 г., став жертвой одной из самых массовых болезней нашего времени – рака. И все же основную цель своей жизни Иоанн XXIII достиг: он вывел церковь из застоя. Тем самым этот «переходный» папа оставил весьма глубокий след в истории церкви; старомодный священник открыл дорогу для aggiornamento.
После смерти Иоанна XXIII конклав действительно избрал папой «намеченного» преемника – им стал кардинал Джованни Баттиста Монтини. Уже в течение ряда лет его считали наиболее вероятным претендентом на папский престол, и он знал это и готовился к этому. Программой Павла VI (1963–1978) было продолжение дела, начатого папой Иоанном: успешное завершение собора и воплощение его решений в жизнь.
Монтини был выходцем из североитальянской буржуазной семьи; отец его, известный католический журналист, стал затем депутатом парламента. Свое образование юный Джованни в связи со слабым здоровьем в основном получил экстерном; его домашним учителем был французский маркиз. Любовь к французам, к французской культуре сохранилась у Монтини на всю жизнь. (Например, он перевел на итальянский многие произведения Маритена.) Священником он стал, ни дня не проучившись ни в одной духовной семинарии, а папой стал, никогда ранее не выполняя духовно-пастырских функций. Он учился в римских университетах – Григорианском и Сапиенце. С 1921 г. стал посещать Папскую академию, а в 1923 г. уже был на дипломатической службе: в течение пяти месяцев работал в Варшавской нунциатуре. В 1924 г. его отозвали в Рим, где он получил должность в аппарате госсекретаря папы. Тридцать один год без перерыва он прослужил в Курии – из них двадцать лет под руководством Пачелли – и сумел стать одним из руководителей Курии. Идеалом для Монтини был Пачелли, и он не скрывал, что считает себя его учеником.
В 1937 г. Тардини стал секретарем Конгрегации по чрезвычайным церковным делам, а Монтини был назначен на освободившуюся должность – заместителя госсекретаря. Благодаря этому он стал ближайшим сотрудником тогдашнего государственного секретаря, кардинала Пачелли. В 1938 г. он сопровождал шефа в Будапешт, на евхаристический конгресс. До 1954 г. Монтини все выше и выше поднимался по куриальной лестнице. В 1939 г. Пий XII утвердил Тардини и Монтини в их должностях. А когда в 1944 г. госсекретарь Мальоне умер, первые чиновники Курии, Тардини и Монтини, стали секретарями: первый – по чрезвычайным церковным делам, второй – по текущим. С этого момента Монтини является фактическим руководителем Курии Пия XII, а с 1952 г. – еще и заместителем госсекретаря. (После смерти Мальоне Пий XII не назначал нового кардинала-госсекретаря.)
Как личность Монтини также походил на Пия XII, интеллектуала и аристократа. Много общего было и в их стиле общения: например, привычка строить цветистые, сложные фразы, любовь к аллегориям и символам. Но, несмотря на внешнюю похожесть, в образе мыслей обоих вскоре проявились существенные различия. Отдаление, по всей вероятности, началось во время войны.
