Новый курс, aggiornamento, в сфере социальных вопросов не посягал на традиционную позицию церкви по проблеме собственности. Церковь оставалась принципиальной сторонницей частной собственности. Согласно теологическим взглядам на собственность, земные блага, вещи существуют для того, чтобы служить человеку, то есть он может распоряжаться ими по своему усмотрению. По мнению церкви, между людьми не должно существовать бросающихся в глаза имущественных различий, поэтому нужно стремиться к их выравниванию. Право частной собственности вытекает из природы человека, соответствует естественным законам – и распространяется не только на предметы быта и потребления, но и на средства производства. Границы и формы пользования благами, находящимися в частной собственности, определяются критериями общественной пользы. Ласло Жигмонд пишет: «Ту пустоту, заполнить которую своими традиционными идейными и этическими способами буржуазия уже не могла, пытается заполнить церковь, но не непогрешимостью своей и строящимися на ней догматами, а претендующей на универсальность социальной концепцией».
Энциклика «Mater et Magistra» явилась выражением ясной и однозначной позиции в защиту буржуазной демократии, общественной системы, основывающейся на буржуазных правах и свободах. Эта новая позиция означала также, что папа отказывается от намерения подчинить социум церковной иерархии и признает плюрализм общества.
Наиболее четко признание папой Иоанном XXIII произошедших в мире изменений выражено в его последней энциклике, «Pacem in Terris» (от 9 апреля 1963 г.). Новизна этой энциклики проявилась и в том, что, следуя духу экуменизма, она обращалась уже не только к духовенству, но и к католикам, даже к верующим вообще. (Само понимание экуменизма обретает в ней новый смысл: в нем на первый план выходит братское сотрудничество между различными христианскими конфессиями.) Папа признал как реальность, что целый ряд стран откололись от буржуазного мира, а в связи с этим и положение церкви в них существенно изменилось. Признав де-факто существование социалистических стран, он спроецировал на международную сферу единственно верный, по его мнению, способ разрешения внутренних противоречий: не капитализм и не социализм, а государство Бога (Civitas Dei), – только на такой основе возможно сосуществование и сохранение мира. В этой энциклике папа Иоанн со всей определенностью заявил: хотя атеизм идеологически неприемлем для христиан, однако с любым движением, борющимся за мир, в том числе и с коммунистами, сотрудничество не только возможно, но и необходимо. Тем самым Иоанн XXIII переступил ту границу, которой его предшественники пытались оградить церковь от социализма с того самого момента, когда он зародился как идея. Энциклика «Pacem in Terris» открыла для Ватикана возможность идти на контакты с социалистическими странами, вести диалог с марксистами.
Важным событием в церковно-политической деятельности Иоанна XXIII стало установление (23 ноября 1961 г.) прямых отношений с Советским Союзом. Это означало, что процесс смягчения напряженности (разрядка) дошел и до этой сферы. Первым конкретным результатом нового курса была аудиенция, которую Иоанн XXIII дал 7 марта 1963 г. дочери Хрущева и ее мужу Аджубею, в те времена главному редактору газеты «Известия». Через пять недель после этого визита и вышла в свет энциклика «Pacem in Terris», которая провозгласила взаимодействие папства с миром – включая в понятие «мир» уже и социалистические страны – под знаком разрядки и мирного сосуществования. Курс на сотрудничество, ради мирного будущего всего человечества, стал одной из причин того, что дух отторжения, предания анафеме потерпел поражение и в Ватикане. В энциклике «Pacem in Terris» Иоанн XXIII отверг практику взаимоотношений церкви только с одной стороной – с Западом – и открыл путь для переговоров с социалистическими странами.
Второй Ватиканский собор (1962–1965), положивший начало новой эпохе в истории папства, стал, несомненно, самым значительным событием в истории католической церкви XX в. Иоанн XXIII считал, что провести внутреннюю реформу церкви должен не один папа, но целый Вселенский собор. Генеральной репетицией Вселенского собора стал синод Римской епархии, состоявшийся 24–31 января 1960 г. Папа посчитал правильным, чтобы пастырскую работу применительно к изменившимся условиям скорректировал сначала местный собор выросшего до уровня митрополии Рима. Это был первый случай в истории города, когда папа, епископ Рима, испрашивал на синоде мнение римского духовенства. Духовно-пастырская деятельность большого города нуждалась в современной церкви, так что римский синод стал в каком-то смысле моделью готовящегося Вселенского собора.
