Покушение на папу, едва не приведшее к роковому исходу, в международном общественном мнении вызвало не просто участие, но глубочайшее потрясение и возмущение. Международный терроризм достиг папского престола, достиг личности иерарха, который проповедовал любовь и взаимопонимание между людьми. Иоанн Павел II выжил, но что стояло за этим злодеянием, до сих пор скрыто мраком неизвестности, а версия об убийце-одиночке едва ли может кого-то устроить.
Из-за трагического происшествия новая социальная энциклика папы, «Laborem exercens»[140], увидела свет лишь 15 сентября. Как показывают первые слова энциклики, в центре ее – человеческий труд. Это первый случай в истории, когда папа римский целую энциклику посвящает труду, рабочему человеку. Документ этот – христианский апофеоз труда; о труде в нем говорится как о силе, на которой зиждется общество, как о проявлении нашей человеческой сути. Гуманизация труда, решительная зашита прав рабочего человека, принятие – с точки зрения христианской морали – общественного значения собственности как объекта труда – все это новые моменты в социальной энциклике Иоанна Павла II. Папа осуждает капитализм, опирающийся исключительно на частную собственность, но решительно критикует и так называемый «реальный социализм». Энциклика, посвященная теме труда, вновь намечает ясные контуры учения церкви о труде, контуры, которые во времена Павла VI совсем было утратили четкость. Хотя Иоанн Павел II в этой энциклике не претендует на создание какой-либо специальной христианской концепции общества, тем не менее он, в сущности, предлагает новый путь преодоления – на основе христианской морали – капитализма и социализма.
Иоанн Павел II не только воспользовался девяностолетней годовщиной «Rerum Novarum» для того, чтобы изложить аутентичную социальную доктрину церкви; в 1987 г. по случаю двадцатилетия энциклики Павла VI «Populorum progressio» (1967) он и сам, в энциклике «Sollicitudo rei socialis», обобщил опасности, грозящие всему человечеству и связанные с противоречиями, если не сказать пропастями, между развитыми и неразвитыми странами, между Севером и Югом. По самой природе этой доктрины понятно, что он не мог предложить конкретных решений, но важно, что он направил внимание на вопрос об ответственности тех, кто (живя, по всей очевидности, на богатом северо-западе) обладает необходимыми для решения средствами. Важным месседжем социальной энциклики была и мысль, что, как подсказывает конкретный опыт, ни капитализм, ни «реальный социализм» не могут быть названы общественными устройствами, в основе которых лежит христианская справедливость. Но Иоанн Павел II недвусмысленно давал понять, что образ общества, вырисовывающийся в его социальных энцикликах, это не какой-то «третий путь» между указанными двумя, но своего рода умозрительный «эталон», в сопоставлении с которым можно определиться с качеством того или иного общественного устройства, той или иной структуры.
В сотую годовщину со дня появления «Rerum Novarum», 1 мая 1991 г. (в день плотника святого Иосифа, а не 15 мая, когда вышла энциклика «Rerum Novarum») Иоанн Павел II обнародовал социальную энциклику «Centesimus Annus» (в сущности – открытое письмо епископам), о которой мы можем сказать, что она имеет эпохальное значение и, во всяком случае, достойно отмечает столетний юбилей. Однако сверх того, что она подводит итоги столетия развития христианской социальной доктрины, гораздо большее значение этому документу сообщает конкретный исторический момент, когда он появился: это был распад мировой социалистической системы, и в этой новой (многими ожидаемой, но едва ли представляемой хоть кем-то конкретно) ситуации очень важно было сформулировать актуальные задачи церкви. Не останавливаясь в данный момент на том, как энциклика критикует реальный социализм и реальный капитализм, мы хотим выделить один вопрос: что дальше? Означает ли крах социализма победу капитализма, или социализм все-таки содержал какие-то приемлемые, позитивные черты – а может быть, нужно искать какие-то совсем иные, новые решения?
