Однако император Константин IV (668–685) с согласия папы Агафона (678–681) созвал собор, чтобы обсудить этот вопрос заново. В Константинопольском Вселенском соборе (680–681) приняли участие 174 епископа; председательствовал на нем сам император. Возглавлял монофелитов в этот момент патриарх Антиохии (скорее всего, руководствовался он при этом не теологическими мотивами, а желанием сохранить автономию). Приняв за основу точку зрения папы Агафона, собор осудил монофелитство и подтвердил верность Халкидонскому Символу веры. Да еще и предал анафеме скончавшегося уже папу Гонория – за то, что тот пошел на уступку ереси. С решениями собора согласился и следующий папа, Лев II (682–683). Противодействовать воле императора, который стремился соблюсти политическое и религиозное единство империи, папы не осмеливались, даже в вопросах вероучения предпочитая следовать за изменениями, происходящими в образе мыслей политической власти.
Во второй половине VII в. Италию охватывает новая, последняя волна греческого влияния. Византийская государственная машина воспринимала римского папу лишь как одного из государственных и церковных чиновников (причем не самых важных). Это выразилось, например, в том, что при папе Бенедикте II (684–685) византийский император Константин IV окончательно уступил право утверждать избранного папу равеннскому экзарху. То есть одного чиновника, папу, переподчинил другому чиновнику.
Исправить это не слишком почетное положение папы попытались лишь в начале VIII в. Это стало возможным, во-первых, в обстановке нового спада византийского влияния в Италии, а во-вторых, благодаря усилению государства франков и, следовательно, франкской церкви. Последним папой, которого император вызвал – словно какого-нибудь чиновника – в Византию, был папа Константин I (708–715). С этого момента, который можно считать вехой символической, отрыв папства от Византии идет ускоренными темпами, а стремление к союзу с франками становится главным направлением в политике папства. Этот новый акт разрыва и связи («разрешать» и «вязать») произошел во второй половине VIII в.
На месте рухнувшей Римской империи, на месте античного мира возникали многочисленные государства варваров, которые по мере смешения, слияния завоевателей с римским населением и формирования феодального уклада преобразовывались в феодальные государства (королевства). Католическая церковь представляла в этом процессе преемственность, церковь стала и основной организующей силой нового общества. Монахи-бенедиктинцы cruce et arato (с крестом и сохой) шли обращать варваров в христианскую веру, но особую весомость их словам придавал меч в руках франкской феодальной власти.
Первые монахи-миссионеры были посланы в Британию еще папой Григорием I.
Деятельность их была настолько успешной, что английская церковь полностью подчинилась папе (позже и сама Англия стала платить папе ленный налог). Монахи английской и ирландской церквей – при поддержке франков и папства – продолжали миссионерскую деятельность на континенте. Монаха Виллиброрда, возглавлявшего миссию, папа назначил архиепископом Утрехта. Однако решающее влияние на миссионеров, работавших с германскими племенами, оказало все же католическое Франкское королевство, с завоевательными походами которого деятельность миссионеров была тесно переплетена.
В первой половине VIII в. папство еще вынуждено маневрировать, с трудом удерживая свой авторитет, между иконоборческой Византийской империей и лангобардами-арианами. Папа Константин еще застал в Византии полный политический хаос, но император Лев III (717–741), чтобы справиться с этой ситуацией, принялся за реорганизацию государственного управления, одновременно стремясь остановить растущую роль церкви в жизни государства. В частности, в 727 г. он – под влиянием малоазиатских епископов-иконоборцев – лично выступил против иконопочитания. Папа Григорий II (715–731) иконоборчество осуждал, однако не хотел обострять вопрос, доводя разногласия до конфликта. За противоречиями стояла проблема преображения Христа в человека. Католицизм считает Христа реальной личностью, так что его изображение может иметь место в произведениях искусства. По мнению же иконоборцев, Христос был Богом, а не живым реальным человеком, поэтому его нельзя изображать как человека, рисовать (монофизитство).
