Однако Папское государство в период раннего феодализма еще не могло считаться суверенным субъектом. Де-юре оно все еще было частью Римской империи. Территория Церковного государства – за исключением Patrimonium Petri – вплоть до XV в. постоянно менялась. Она состояла из множества бóльших или мéньших по площади патримоний, поместий, которые были подарены папе, а потом, может быть, отобраны или отвоеваны у него (как, например, Пентаполь). Верно и то, что территориальные претензии отдельных пап и территории, которыми они действительно владели, не всегда совпадали друг с другом. Находившееся в процессе становления Папское государство в первое время вообще не располагало важными с точки зрения государственности органами и атрибутами, – прежде всего, у него не было собственной военной организации. В этом смысле его можно сравнить с какими-нибудь княжествами, которые, в ходе формирования феодального общества, добивались той или иной степени автономии, отхватывая «куски» власти у центра, но при этом полностью от метрополии не отрывались.
Государственная власть папы опиралась не на юридические, а на религиозные, теологические постулаты, подаваемые в стиле Библии. Это делается очевидным прежде всего благодаря прямым отсылкам к Петру – князю апостолов. Как папа стал мирским князем, так первый апостол стал Князем Апостолов. Культ Петра, формирование которого прослеживается еще в VII в., в руках папы становится политическим капиталом. Политической помощи у франкского короля папа просил не от своего имени, а от имени святого Петра, и франкский король передал упомянутые выше владения не папе, а Петру.
Папская Курия принимала дары франков так, будто это было возвращением (restitutio) того, что папы получили во владение (от Григория I) ранее. Так что территории как бы просто возвращались к исконному владельцу, святому Петру. Росту самосознания папы римского невероятно способствовало то представление, согласно которому папа, в обстановке нашествия варваров и феодальной раздробленности, является опорой и гарантом вселенского христианского духа, в формирующемся христианском мире Запада выступает хранителем единства, порядка и мира. Святой Петр и его земной наместник, папа, в VIII в. предстают как символ и глава единства раздираемой на части христианской ойкумены, Imperium Christianum.
Для того чтобы облегчить теоретическое обоснование суверенитета Папского государства и верховенства папской власти, и появилась в папской Курии времен Стефана II – или его брата, Павла I (757–767), – поддельная грамота о так называемом Константиновом даре (Donatio, или Constitutum Constantini). Как гласит этот «документ», император Константин, которому папа Сильвестр I помог исцелиться от проказы, в благодарность предоставил Сильвестру и его преемникам главенство над четырьмя восточными патриархами, а также имперские регалии, то есть политическую власть над всей западной частью Римской империи. Однако папа, согласившись принять церковное верховенство, отказался от светской власти, – это значит, что в случае, если императорский трон почему-либо окажется пустым, власть «автоматически» переходит к папе. Дарственная «обнаружилась» во второй половине VIII в., когда она была нужна, чтобы послужить, пускай и задним числом, юридическим обоснованием для создания Папского государства (по всей вероятности, в это же время она и была создана); но с начала IX в. она неизменно включалась в кодексы церковного права. Бесспорно, грамота эта сыграла свою роль в момент реставрации Западной империи, а затем, на протяжении веков, оказывала влияние на взаимоотношения между папством и империей, между церковной и светской властями. Документ считали достоверным вплоть до XV в. Правда, уже первые немецкие императоры говорили о нем как о фальшивке, однако научные доказательства его несостоятельности смогли дать лишь Николай Кузанский (1401–1464) и Лоренцо Валла (1407–1457).
Таким образом, Пипин Короткий своими действиями развязал папству руки в Италии, и папство постаралось воспользоваться этим. Авторитет Стефана II – опять же благодаря Пипину – был настолько велик, что папа в своем только что родившемся государстве предпринял попытку установить наследственность власти. Ему удалось достичь того, что его преемником стал и был избран на папский престол его брат Павел. Но уже после Павла I о себе заявила новая в истории папства общественно-политическая сила: вооруженный феодальный нобилитет Рима и окрестностей, который на протяжении почти трех столетий не позволял папам выйти из-под своей власти.
