Как всегда, за новой теологической дискуссией стояли конкретные политические, связанные с интересами власти противоречия, одно из которых – противоречие между Востоком и Западом. Император-иконоборец, действуя в духе своих реформ, обложил богатые папские владения большими налогами. Григорий II энергично протестовал против нового бремени; имперские чиновники, присланные для взимания штрафов, были схвачены и убиты. В эти критические времена у папы, кроме римских аристократов, появились и другие – неожиданные – союзники: это были его прежние враги, лангобардские князья, обитавшие по соседству с Римом, в Сполето и Беневенто, – они взялись защищать папу – от экзарха и от лангобардского короля.
Новый конфликт с Византией побудил папу вновь нащупывать связи с западным миром. Ища выход из создавшегося кризиса, Григорий II уже сознательно пытался найти поддержку в германском миссионерстве, которое опиралось на войско молодой империи франков.
Однако Карл Мартелл (717–741), майордом, фактически правивший франками вместо короля, с подозрением наблюдал за миссионерами – в частности, за активной деятельностью в Тюрингии и Баварии монаха-бенедиктинца Уинфрида (Бонифация), который прибыл сюда по поручению папы, полученному в 719 г. Недовольства франков относительно миссионерства не смогло поколебать даже рекомендательное письмо Григория II, которое он дал епископу Бонифацию для вручения Карлу Мартеллу: майордом сам хотел управлять и франкской церковью, и другими церквами на завоеванных территориях. Папа Григорий III (731–741), пытаясь нейтрализовать такое отношение, в 732 г. послал Бонифацию, «апостолу Германии», архиепископский паллий и уполномочил его создавать епископства на новых землях.
Однако положение папы становилось все более сложным под перекрестным огнем враждебной политики Византии и лангобардских завоевателей, стремящихся установить в Италии свою гегемонию. Конфликт с Византией, возникший из-за икон, привел к тому, что император Лев III отказался признавать вселенское верховенство папы по отношению к греческой – в узком смысле этого слова, то есть восточной – части империи; он был против того, чтобы на Востоке авторитет папы высоко ставился хотя бы только в вопросе о догматах. Еще более тяжелыми последствиями было чревато то, что император объявил подведомственными византийскому патриарху такие провинции, как Сицилия, Бруттий, Калабрия и Иллирия. Культура этих территорий, литургия их церквей с VII в. постепенно становилась все в большей степени греческой, а теперь, после перехода их под юрисдикцию Византии, этот процесс должен был завершиться. Однако реорганизация нанесла папству еще и огромный материальный урон, лишив его самых доходных частей наследия Петра (годовая прибыль от них составляла примерно 3,5 центнера золота) и вынуждая опять же искать новые направления для контактов.
Второй противник, лангобардский король, адепт арианства, стремился, напротив, к единению Италии. Лангобарды захватили владение Византии – Северную Италию, а летом 739 г. подошли к Риму. Папе Григорию III не оставалось ничего, кроме как направить к Карлу Мартеллу посольство с просьбой: пускай франки обеспечат Риму вооруженную защиту от лангобардов. Но франки в это время сражались против рвущихся в Галлию арабов и никак не могли обойтись без своих союзников-лангобардов, так что Карл Мартелл на просьбу папы не откликнулся. Понятно, что отказ был связан не с каким-то враждебным отношением к церкви: причины отказа вполне очевидны. В те же самые времена имело место постоянное расширение связей между франкской церковью и папством. Франкская империя стремилась к единению христианства, ибо христианство было залогом ее единства. При участии британских миссионеров римско-католическая, латинская литургия постепенно заменила во всей империи галльские ритуалы.
При папе Захарии (741–752) окончательно завершилась византийская эпоха папства. Захарий, грек по рождению, был последним из пап, который о своем избрании доложил в Константинополь – на предмет утверждения. Прекращению многовекового обычая (утверждения пап в Константинополе) история сообщила конкретный смысл. Акт утверждения папы Византией обеспечивал – пускай хотя бы теоретически – вселенский характер папства: ведь такая парадигма, существование в рамках империи, избавляла папу от опасности скатиться до статуса одного из митрополитов провинциальной Италии. Однако при папе Захарии лангобарды, ликвидировав в Италии господство Византии, захотели объединить полуостров в едином арианском феодальном государстве. Папа, убедившись, что ждать помощи ему пока неоткуда, сам сделал попытку сосуществовать с лангобардами. Модус вивенди, сложившийся в отношениях между лангобардским королевским двором в Павии и римскими папами, не должен был превратиться в более тесный союз – хотя бы потому, что при достижении феодального политического единства Италии на базе лангобардского королевства папа стал бы всего лишь главой данной национальной, то есть итальянской, церкви.
