После этого последнего большого рыцарского Крестового похода других серьезных военных мероприятий, связанных со Святой землей, уже не предпринималось. Что же касается самих этих походов, то их значение – не в масштабах завоеваний и не в том, долго ли Европа пользовалась их плодами, а в том, что христианская культура пускай в такой форме, но все же вошла в соприкосновение с духовной и материальной культурой Арабского Востока, причем, как выяснилось позже, Восток вновь благотворно повлиял на Европу. Крестоносцы, совершавшие походы в Палестину, со временем стали относиться к Востоку скорее с восхищением, чем с враждебностью. А культура и роскошь Византии вызывали у проходивших через нее рыцарских армий изумление и зависть.
После совсем не рыцарской смерти последнего европейского рыцаря-императора Фридриха Барбароссы на германский престол вступил его сын Генрих VI (1190–1197), которого папа Целестин III (1191–1198) в 1191 г. короновал как императора Священной Римской империи. В 1194 г. Генрих занял еще и сицилийский трон, присоединив тем самым к империи Сицилию. Таким образом, он стал владыкой всей Италии, за исключением Папского государства. Для Генриха именно Южная Италия с Сицилией стали настоящим центром его империи. Смерть настигла его в молодом возрасте, не дав осуществить мечту о мировой империи с центром в Средиземноморье. И при этом все еще не был решен, а лишь отодвинут почти на два десятилетия конфликт между папой и императорской властью, переместившейся в Италию.
XII и XIII вв. стали периодом, когда папство достигло высот своего могущества и в области духа, и в сфере церковной политики. Но кульминацией этого могущества стал понтификат папы Иннокентия III. В этом вопросе у историков церкви нет разногласий, все они считают Иннокентия III самым выдающимся папой Средневековья. Папство достигло своей вершины в результате того же исторического процесса, который в эпоху развитого феодализма создал условия для укрепления централизованной королевской власти. Процесс этот и для папства, и для монархической системы, на которой оно строилось, открыл невиданные до тех пор возможности подъема и расцвета.
Свое положение вселенского владыки Иннокентий III смог стабилизировать еще и по той причине, что в этот период вновь ослабела и на какое-то время перестала быть доминирующей власть императора Священной Римской империи. В Италии эта власть практически сошла на нет, но ее место еще не успела занять другая феодальная сила. При Иннокентии III некоторое время казалось: мечта Григория VII о вселенском господстве папы вот-вот станет реальностью. Верховенство папства воплощалось в жизнь во всех отношениях: понтификат Иннокентия – это действительно сплошной триумф. В плане практического осуществления политической власти папства он даже превзошел своих предшественников. Прежде всего Иннокентий выделяется своими способностями политика, – он в самом деле был великим политическим деятелем. В этом качестве он оставил Григория VII далеко позади, хотя в отличие от Григория святостью своей не был славен. Именно он, Иннокентий III, в своей реальной политике максимально приблизил к осуществлению вдохновлявшую Григория VII идею вселенской теократии.
Вступивший на папский престол в 1198 г. Иннокентий III был сыном графа Тразимондо, отпрыском знаменитого древнего рода Конти (из Ананьи). Он был блестящим теологом и правоведом; в Париже он изучал диалектику, в Болонье – римское право. В 1189 г. его дядя, папа Климент III, присвоил 29-летнему племяннику сан кардинала. При Целестине III ему как близкому родственнику бывшего папы пришлось покинуть Курию. Ему не было и 38 лет, когда кардиналы, в день смерти Целестина, единогласно избрали его папой.
Иннокентий прекрасно понимал, что свои планы по достижению мирового господства он сможет осуществить лишь после того, как обретет абсолютную власть сначала в Риме и в Церковном государстве, а затем и во вселенской церкви. Он исходил из того, что неограниченная свобода церкви – под неограниченной свободой понимается всемогущество папы – зиждется на прочной власти папы над независимым, сильным светским государством. Таким образом, укрепление Папского государства – предварительное условие обретения универсальной политической власти, к которой Иннокентий III в истории папства стоял ближе всех.
