Светские власти охотно предоставляли папской церкви вооруженную помощь для борьбы с еретиками. Выявляла еретиков и судила их церковь (церковный суд), но при активном содействии светской власти, – такая практика укоренилась именно в период понтификата Иннокентия III. Инквизиция в принципе существовала в церкви всегда. Первоначально она означала не что иное, как требование блюсти в чистоте догматы веры; тех, кто это требование нарушал, можно было исключить из общины. В XIII в. практика эта приобрела характер нормативного фактора. Поскольку в эпоху Средневековья церковь и религия стали частью государственного устройства, нападки на них расценивались как действия, направленные против государства и общественного порядка. Правовые и организационные начала средневековой инквизиции были разработаны папой Александром III, который на соборах 1162 г. в Монпелье и 1163 г. в Туре изложил свое понимание, как нужно поступать с еретиками. (До Средневековья действовал общий принцип, что еретиков нужно не истреблять, а переубеждать.) С этого момента церковники должны были выступать против еретиков, даже не предъявляя им обвинения, по долгу службы, ex officio. Теологи и правоведы разработали тезис, согласно которому ересь равнозначна оскорблению высшей власти (оскорблению величества), а потому подлежит наказанию со стороны государства. В 1184 г. на соборе в Вероне Луций III издал декреталию, начинающуюся со слов «Ad abolendam»[67]: духовное лицо обязано не только выдвигать обвинение в ереси в случаях, ставших ему известными, но и инициировать процесс выявления еретичества. Присутствовавший на соборе император Фридрих I возвел церковное проклятие еретикам в ранг имперского закона, – значит, еретики подлежали преследованию и со стороны государства. Таким образом, светская власть объединилась с церковной инквизицией против общего врага. Расследование вели церковники, судебные процессы против еретиков также организовывала и проводила церковь, но допросы и исполнение приговоров (грязная работа) возлагались на светскую власть.
В кодексе законов Педро II, короля Арагона, впервые (1197) было сказано, что еретиков следует сжигать на костре. А Иннокентий III, подтвердив (в 1199 г.) упомянутую выше декреталию папы Луция, дополнил его словами, что в соответствии с римским правом ересь тождественна оскорблению величества и как таковая должна наказываться смертью на костре. (Было и другое объяснение: еретика сжигали на костре потому, что ересь сравнивали с чумой. Ересь – чума души, смертельный враг истинной веры, притом распространяется она так же быстро, как настоящая чума. Единственным эффективным способом остановить чуму, воспрепятствовать распространению смертельной заразы считалось сожжение трупов и вещей, принадлежавших больным. Таков же был единственный способ лечения ереси!) Третий пункт постановлений IV Латеранского Вселенского собора канонизировал мнение Иннокентия III, а император Фридрих II в 1224 г. возвел его в ранг имперского закона.
Папская инквизиция в окончательной форме сложилась в первой половине XIII в. Еще при папе Григории IX дополнялась и уточнялась связанная с ней правовая процедура, и, наконец, в 1231 г. появился итоговый документ – папская конституция, начинавшаяся словом «Excommunicamus»[68]. Теперь наряду с епископскими инквизициями существовали и активно работали и папские инквизиторы; ведение инквизиторских дел папа поручил новым нищенствующим орденам. Особенно много труда в решение задачи очищения церкви от ересей вложили доминиканцы, разработавшие такую изощренную правовую паутину, что попавший в нее вольнодумец едва ли мог надеяться найти в ней лазейку. Во всю мощь машина инквизиции заработала с появлением в 1252 г. буллы папы Иннокентия IV, начинавшейся словами «Ad extirpande»[69]. В этом документе папа не просто разрешал, но предписывал использовать при допросах пытки. Первый трибунал папской инквизиции был создан при папе Николае IV в конце XIII в. Инквизиция не признавала милосердия. Еретиков и их семьи до второго колена лишали гражданских и политических прав, запрещали хоронить, они не имели права на защиту и апелляцию, имущество их конфисковывали, а доносчиков награждали. В этих вопросах церковные учреждения действовали в полном согласии со светской властью. В эпоху террора инквизиции, выливающегося в массовые преследования, пылавшие на городских площадях костры должны были внушать населению страх, удерживая его от любых попыток протеста против существующего порядка. Достигшая триумфа церковь и живое воплощение этого триумфа, папа Иннокентий III, тратя максимум энергии, боролись против следствий, вытекающих из проблем, порожденных общественными противоречиями, но и в самой церкви выражавшихся в расщеплении самосознания, – и этой борьбой довольствовались. Хотя кардинально решить вопрос таким способом было невозможно – можно было лишь отложить решение, отодвинуть его в неопределенное будущее.
