Фома Аквинский рассматривал объективные законы природы как имманентное проявление Божественного провидения. Божественная благодать не разрушает естественные законы, как не разрушает и законы общества, законы политики. Тем самым открывается возможность воспринимать политику как явление, обладающее собственными законами. Политическое, социальное сообщество у Фомы Аквинского представляет собой органичное единство, внутренней движущей силой которого является государственная власть. Эта власть ставит сообщество на службу имманентной цели – общему благу (bonum commune). Как считает Фома, каждый член органичного общественного строя имеет свое особое, но тоже органичное место и свою функцию. Это в равной степени относится к аристократу, горожанину, королю и крестьянину. Такое представление содержит в себе одну из основных предпосылок понятия сословности. Люди, осуществляющие государственную власть, обретают власть по поручению народа. Тут уже можно обнаружить зачатки народовластия. В конечном счете любая форма государства может считаться хорошей, если она соответствует принципу bonum commune, но Фома приходит к выводу, что божественным законам в наибольшей степени соответствует монархический строй. То есть философскую систему томизма можно воспринимать как теоретическую проекцию Respublica Christiana (Христианской республики).
Томизм пытался преодолеть очевидный кризис церковного мировоззрения, стараясь привести фундаментальные теологические положения в соответствие с новыми научными достижениями. Томизм хотел сделать веру современной, подчеркивая первичность разума, первичность познания по отношению к мистическому началу, ища подтверждение существование Бога с помощью логических аргументов. Масштабная попытка гармонично совместить веру и знание действительно помогла на какое-то время отодвинуть кризис церковного мировоззрения, но кардинально справиться с ним не смогла.
В начале XIV в., в период упадка Средневековья и феодального общества, папы, перебравшиеся в Авиньон, утратили свое ставшее анахронизмом политическое верховенство, но сохранили примат во внутреннем укладе церкви и во внешнем укладе общества. Для обеспечения незыблемости этого уклада была создана инквизиция; монашеские ордены стали орудиями абсолютистского управления церковью, а задачу идейного обоснования церковного универсализма выполняла схоластика.
В условиях начавшегося распада средневекового общества папству пришлось отказаться от политического и идеологического вселенского верховенства над христианским миром. В рамках сословных монархий, развитие которых еще шло полным ходом, зарождалась буржуазия – носительница национальной идеи, и процесс этот уже находил отражение в обществе, в его идеологии и в общественном сознании в целом.
В XIV в. папство, оказавшееся в сфере влияния французской политики, также начинает обуржуазиваться. Григорианское папство реализовывало внутрицерковный абсолютизм, подминая под себя светскую власть. Авиньонские же папы (1305–1377), реорганизуя куриальную систему, соединяют идею папства как бюрократической системы с идеей папства как банкирского дома. Источником их светского могущества становится не политическая, а хозяйственно-финансовая деятельность, которая не признает ни государственных, ни идейно-идеологических, ни тем более религиозно-моральных границ. Одновременно они ведут – с переменным успехом – вооруженную борьбу в Италии, отстаивая свои позиции на Апеннинах; в этой борьбе важную роль играют венгерские короли из династии Анжу – прежде всего Лайош (Людовик) Великий. Так что авиньонская эпоха в истории папства – это в какой-то мере и эпоха «венгерского фактора».
После Авиньона (означавшего, кстати сказать, вовсе не пленение пап, а их защиту) папство, неспособное в полной мере порвать со Средневековьем, утрачивает и внутри церкви свой универсальный характер, а тем более свою абсолютную власть. Папа, оставаясь церковным монархом, вынужден обустраивать свою жизнь в соответствии с законами сословного общества, точно так же, как любой светский правитель. Возможность хотя бы временно почувствовать, что такое сословный уклад внутри церкви, предоставил Великий западный церковный раскол (схизма), когда дух концилиаризма, возникшего из смешения принципов народовластия и сословности, потребовал, чтобы собор вселенской церкви был поставлен выше папы.
После смерти Бонифация VIII война между кланами Орсини и Колонна вспыхнула в Риме с новой силой. Новый папа, доминиканский монах, ставший Бенедиктом XI (1303–1304), даже не пытался добиться равновесия в противостоянии различных интересов. Он просто снял с Филиппа IV анафему и окончательно примкнул к французскому лагерю. Римляне, по всей вероятности, отнеслись к такому повороту без всякого восторга и, подстрекаемые кланом Орсини, прогнали папу из Рима; тот спорить не стал и перенес свою резиденцию в Перуджу.
