Теперь Кушина проводила вечера не за книгами, а с неким подобием дневника в руках. Она ежедневно что-то писала в нём, сопровождая это занятие неразборчивым бормотанием, которое, впрочем, Акитакэ не мог расслышать — девочка благоразумно отходила на достаточно расстояние, а при его приближении сразу же захлопывала тетрадку, мгновенно активируя защитную печать. Конечно, он мог бы попытаться сломать её, вернее, это наверняка бы удалось, однако было одно «но» — Кушина предусмотрительно создала её такой, чтобы при взломе она полностью уничтожала все записи. Это учитель понял, стоило ему только заметить узор печати.
Но всё же ведение непонятных записей было не единственным занятием девочки. За год птенец той непонятной птицы здорово вырос, и теперь она (это оказалась девочка) довольно редко отдыхала на месте их временных стоянок. Кушина назвала её Асанохи. И теперь Асахи, как коротко звала её девочка, почти всё время отсутствовала, в ином же случае непременно отдыхала на плече хозяйки. Птенец уже вымахал до размеров сыча и продолжал расти. Его лапы стали намного крупнее, впрочем, как и крылья, что давало ему поразительное сходство с небольшим ястребом. Окраской он тоже был темнее, чем та птица, что принесла его.
Собственно говоря, вечера делились на два типа: первый — когда Кушина что-то строчила в книжке, второй — когда она что-то шептала своему питомцу. У Акитакэ не было сомнений в том, что Асанохи беспрекословно подчиняется его ученице даже в столь раннем возрасте (птенцу было чуть больше года, что для этого вида было очень маленьким сроком) и последняя посылает её куда-то. Иногда она отправляла птицу на разведку перед заданием, но это была лишь одна треть всех отлучек. Печально, что узнать, куда именно ученица посылает её, мужчине так и не удалось — за птицей невозможно было проследить, несмотря на её отнюдь не маленькие размеры. Он неоднократно пробовал посылать за ней клонов, сканировал местность на обнаружение жизни, однако всё был напрасно. Хотя у него было подозрение, что тут не обошлось без вмешательства Кушины — она без проблем могла нацепить на Асахи печати, чтобы её не обнаружили враги. О которых юная Узумаки уже знала не понаслышке.
За этот год, примерно раза три-четыре в месяц, Акитакэ давал ей контракты, присланные из Узушио. В основном они были на убийство кого-то, редко значительного. Однако война продолжалась, и он уже не мог скрывать свою ученицу от неё. За год они неоднократно участвовали в столкновениях, хотя чаще всего под покровом ночи вырезали целые отряды. Пожалуй, именно скрытность была второй сильной стороной Кушины. Возможно, из-за её природной замкнутости и закрытости, а быть может у девочки просто талант. Хотя Акитакэ не был доволен её успехами в остальных областях, однако он справедливо отметил, что фуиндзюцу и скрытность — довольно необычное сочетание навыков. К сожалению, этого недостаточно для сражений, в открытом поединке необходимы боевые навыки, но именно они весьма полезны для тихих и скрытных убийств и слежки. Конечно, смертельной опасности он её ещё не подвергал, но риск серьёзно покалечиться был всегда. Всё же девчонка была права, когда сказала, что его стиль тренировок — пан или пропал. Либо станешь на порядок сильнее, либо пропадёшь.
***
Ровно в тот же день, когда они покинули Узушио, но уже спустя два года, Акитакэ сообщил, что их путешествие, а по совместительству — тренировка, подошло к концу. Пусть открыто Кушина ничего не сказало, на её лице возникло странное выражение. Хотя она скорее бы отрезала себе язык, чем признала бы это вслух, но эти два года стали для неё неожиданно приятными. Она привыкла к Акитакэ — он был единственным человеком за много лет, который не вызывал у неё отвращения, и, несмотря на довольно прохладное отношение к нему Кушины, мужчина довольно-таки добродушно отмечал все её промахи и помогал в их устранении. Он не заставлял её что-то делать против воли, он устраивал всё так, чтоб у неё возник хоть какой-то интерес. Это приводило девочку в смятение — мама никогда не задумывалась о том, хочет ли она что-то знать, её мнение не значило ровным счётом ничего. А теперь… теперь учитель (да, она всё-таки признала его таковым) помогал ей работать над её сильными сторонами. И пусть она по-прежнему не видела для себя особой цели, однако это вызывало странное чувство. Поэтому, известие о том, что через неделю они вернуться в Узушио подействовала на девочку весьма необычным образом. Сразу же после этого она призвала Асахи и отправила её куда-то, очевидно, с новыми распоряжениями. А все семь дней пути не проронила ни единого слова, отвечая в основном кивками, либо же полностью игнорируя вопросы.
