(Перев. Bonner).
(Откуда ты, милая женщина? Какой страны? – Что означает этот костюм? Как согласить шафранное платье (о, превратный, свет!) с лютней, сеть локонов с гитарой? Что общего между сосудом для мази и лентой на груди? Между зеркалом и саблей?)
Эиграмма Мириноса (Anth. Palatin. VI, 254) гласит:
(Перев. G. Thudichum).
8. Красноречие и болтливость. – Патики считались чрезвычайно красноречивыми и болтливыми, что особенно ярко описывает Аристофан, но указывают и многие другие авторы. Этим объясняется, почему, наоборот, знаменитых ораторов охотно обвиняли в мужской проституции, – как обвинял, например, Эсхин Тимарха и Демосфена. Еще Авзоний (Epigr. 45) говорит о «rhetor semivir». Словоохотливые кинеды любили проводить свое время целыми часами в женском обществе, в болтовне, и были собственно носителями скандальной хроники. Превосходно описывает это Марциал «Ш,63):
(Перев. Фета).
9. Отличительные приметы и средства для изъяснение с клиентами у проституированных мужчин. – Античные кинеды, совершенно как и современные, имели известные отличительные знаки, быть может различные, смотря по месту и времени. Знаки эти скоро становились известными публике, которая и пользовалась ими для определение кинед. Сюда относится, прежде всего, распространенный обычай показывать средний (реже указательный) палец правой руки, вытягивая его вперед; для названия его существовала довольно обширная терминология. Ситтль приводит различные названия.
Кинеда называли еще тот, на которого указывают пальцем (Аристоф. «Всадники» 1381). Таким образом, если грек или римлянин вытягивал по направлению к кому-нибудь средний палец или дотрагивался им до носа, то он тем самым молча ругал того патиком. Так, циник Диоген, например, обругал Демосфена, указав на него некоторым знакомым средним пальцем (Диог. Лаэрт. 6, 34). Таким же способом кинеды обозначали себя друг перед другом, как Стрепсиад у Аристофана («Всадники» 653), который вытягивает средний палец, чтобы признать себя тем, самым пассивным педерастом.
