11. Мужские метрессы. – Главным образом вовремя империи развился обычай типичных мужских метресс, которые по своему значению отнюдь не уступали женским, а в политическом отношении даже, быть может, превосходили их; стоит только вспомнить то влиятельное положение, которое занимали некоторые конкубины, как Виниус, Лако и в особенности вольноотпущенник Пцелус у императора Галба. Всем этим людям, из которых каждый, по Светонию (Galba 14), «был велик в известных пороках», повелитель дозволял «безвольно злоупотреблять» собою и предоставлял им громадную власть. Даже возлюбленные, принадлежавшие к рабскому сословию, часто до такой степени были господами своих богатых любовников, что можно прямо говорить о мазохизме со стороны последних. Это показывает, например, типичная сцена у Петрония (сат. 64), в которой безобразный, но обоготворяемый Тримальхио раб Крез пользуется своим господином, как верховой лошадью, и для увеселение остальных гостей угощает его пинками и положительно дрессирует его. Этим объясняется, что мужские метрессы нередко приобретали громадные богатства, как например, Филосторгос, бывший проституированный мальчик Ли циния Суры, относительно которого философ Эпиктет сказал (Diss. Ill, 17, 4), что никто не пожелал бы купить блестящую судьбу Филосторгоса такой же ценой; или вольноотпущенник, которому какой-то истерик оставил все свое состояние (Ювен. И, 58); или Тримальхио, мальчиком прибывший в Рим, где он 14 лет был возлюбленным своего господина и затем получил от него состояние сенатора (Петрон., с ат. 76).

Начало многолетней связи между любовником и конкубином часто знаменовалось настоящей «свадьбой», которая сопровождалась – совершенно как заключение брака между мужем и женой – торжественными церемониями. Такие свадьбы и венчание между мужчинами не представляли ничего редкого. Ювенал (II, 117–142) дает следующее описание подробностей такой свадьбы с кинедом.

Гракх четыреста тысяч сестерций в приданое выдалЗа трубачом, знать он на трубе-то играл настоящей;Подписали контракт, пожелали счастья!Ужин задан славный, легла новобрачная мужу в объятья.О патриции, цензора нам или гадателя нужно?Неужели, оробев, ты счел бы за большее диво,Если б теленка жена родила, а ягненка корова?Галуны и плащ длиннополый с фатой надеваетТот, кто, тайно неся на ремне святые доспехи,Под щитом изогнутым потел. О, праотец Рима,Молви, откуда на пастырей Лацие гибель такая,И такая коснулась, Градив, твоих внуков крапива?Видишь, замуж идет муж знатный богатством и родом:Что ж не тряхнешь ты ни шлемом, ни в землю копьем не ударишь,Ни к отцу не взовешь? Уходи же, покинь же суровыйОкруг полей, коль им пренебрег! – «На завтра мне нужноС ранним солнцем дело обделать в долине Квирина».«Что же за дело? – «Что спрашивать? Замуж друг мой выходитИ не многих зовет». Вот только бы пожил я: будут,Будут творить это въявь, захотят оглашать в объявленьях.Между тем у замужних таких есть большая досада,Что не могут родить и детьми привязывать мужа.Но прекрасно, что власти над телом природа желаньямНе представляет: умрут бездетными.

(Перев. Фета).

В основе этого описание лежат действительные факты и события: об императорах Нероне и Гелиогабале положительно сообщают, что они публично венчались со своими проституированными мальчиками и катамитами.

Перейти на страницу:

Похожие книги