Затем приметой мужской проституции и средством для объяснение с клиентами считалось почесывание головы пальцем. «Развратного», говорит Сенека (Epist. 52), «выдает его походка, движение руки, иногда одно какое-нибудь слово или прикосновение к голове, пальцем (relatus ad caput digitus), и закатывание глаз». Ювенал (IX, 131–133) описывает собрание кинед «quidigitoscalpunt uno caput».
Кроме того, проституированные мужчины применяли еще известные условные знаки для приманки клиентов. Согласно интересному описанию Дио Хризостома в его первой тарсической речи, нужно допустить, что призывные звуки педерастов для приманки клиентов были различны в различных городах. В Тарсе звук, которым эти гомосексуальные «дневные сонливцы», по выражению Дио, привлекали своих клиентов, похож был на храп, причем они издавали его, как на улицах, базарах, у театра и в палестрах, так и в борделях. (Дио Хризостом, Orat. 33, стр.404). «То был дикий, отвратительный звук, музыка, которая начиналась вместе с рассветом». «Но кто же», спрашивает Дио, «издает такие звуки? Не женственный ли мужчина или кастрат? Они не всегда и не, для всякого издают такие звуки, но этой особый знак для их распознавания». Далее он рассказывает, как распространен вообще этот своеобразный носовой звук среди гомосексуалистов и мужских проституированных и что он стоит в связи с их тайными оргиями (там же, стр. 4G8-411). «Это голос не мужчины, не женщины, не другого какого-нибудь существа, а также не проститутки, когда она блудодействует; это взрыв позорнейшего преступление и бессовестнейших действий, и притом среди бела дня, при солнечном свете, среди толпы людей».
Из сатиры (IX, 36) Ювенала мы узнаем, что для посредничества между проституированными, мужчинами и их клиентами служила обширная эротическая корреспонденция.
10. Прозвища. – Многие кинеды и мужские проституированные, особенно пассивные, имели прозвища, noms de guerre, совершенно так же, как и теперь. Всего чаще среди них встречались женские имена. Уже один из авторов древней комедии, Кратип, говорит, что проституированных мальчиков правильнее было бы называть feminma (fragm. 55). Евполис (fragni. 235) говорит об одном проституированном, Филоксеносе, как о «женщине», (см. также Аристофан, Облака 679, Лягушки 934). Аристофан издевается над кинедом Клейстенесом, называя его «женщиной» («Thesmopli, 235, 574), а других эффеминированных он называет соответственными женскими именами, например, «Аминия», вместо «Аминиас», «Сострата» и «Клеонима», вместо «Состратос» и «Клеонимос» (Облака 678 и 680). Гораций (Сат. I, 8, 39) точно также называет кинеда Педиатиуса «Педиатия» (см. еще Cicero de oratore II, 68, 277). В борделях мальчиков это был, по-видимому, всеобщий обычай, что доказывает интересная сцена у Лукиана (Lucius 36):
«Как только мы подошли к квартире Филебуса, он еще за дверью крикнул громким голосом: «Эй вы, девушки, я купил для услужения вам красивого, сильного парня, урожденного каппадосийца!» Но те, которых он называл девушками, были проституированные мальчики и помощники по профессии Филебуса. Все они радостно вскрикнули, полагая, что купленный действительно был человек. Но когда они увидали, что раб их был осел, они стали грубо издеваться над стариком. «Ах, милейший», сказали они со смехом, «ты купил себе на этот раз жениха вместо прислуги? На здоровье тебе. Наплоди только поскорее деточек от этого милого брака!»
Нерон называл своего «супруга» Споруса «Сабиной» (Дио Race. 63, 13) а Гелиогабал требовал, чтобы его возлюбленный называл его не «dominus», а «domina» (Дио Касс. 79, 16).
Употребительны были и другие прозвища, частью заключавшие в себе неприличные намеки, например, «membrum virile», Приап (Ceem. Calig-. 56), Венера (там же); затем turtwilla, горлица (Сенека, Epist. 96): sponsa, невеста (Марц VI, 64, 5; Ювен. I, 78); мышка (Anthol. Palat. XII, 154); ласточка (Лукиан, de mercede conductis 33); «Ganymedes» (Петрон.) и мног. др.
