Комедии эти, заимствованные у греков, назывались «fabulae palliatae», потому что в них было чуждое, греческое содержание, между тем как «fabulae togatae» рассматривали исключительно римские условия. Современник Плавта, знаменитый Сп. Naecius писал комедии обоих родов, из которых для нас здесь, конечно, интересны главным образом первые, как-то: «Ко l ах» (написана по Менандру) «Corollaria» (по «Steph anopolides Евбула), «Tarentilla» (по «Tarantinoi» Алексиса). Комедии из быта гетер по образдам средней и новейшей комедии сочиняли, кроме того, Statins Caceilius, Тrabea,Atilius, Aquilius, Licinius Imbrex, Luscius Lavinius, Sextus Turpilius.
Однако, и «fabula tagata» не вполне была свободна от сюжетов, имеющих отношение к проституции. Это доказывают название пьес, как «Psaltria sive Teretinaies» Титиния, «onciliatrix» Quinctius Atta, «Thais» Афрания, «римского Менандра».
Мужская проституция также служила сюжетом для комедии. Если не считать отдельных намеков и порицаний в комедиях (например, Аристофана), то сюда относятся: «Avdroguoni» Эвполиса, «Orestautokleides» Тимокла, «Paiderostes» Антифана, «Рauderastai» Дифила.
В родственных комедии мимически-драматических пьессах, мимах и ателланах, пользовавшихся дурной славой за их реализм и неприличие, точно также весьма распространено было представление на сцене проституции и сводничества. Сводницы, гетеры, флейтщицы, проституированные мужчины были излюбленными типами в мимах. Они изображались профессиональными мимами, кочевавшими с места на место во время ярмарок и сельских праздников, и нашли себе дальнейшее развитие в произведениях писателей и поэтов в мимическом роде.
Старейший мимограф, Сафрон из Сиракуз, написал неприличный мимус «Paidica» (любимец). Благодаря тому, что вновь найдены мимиамбы Херондаса, мы получили ясное представление о характере такого рода мимов, в которых первое место обыкновенно занимала одна какая-нибудь личность, по сравнению с которой все другие роли отступали на задний план. Условие античной проституции рассматриваются в первом и втором мимиамбе Херондаса, в с Gelegenheitsmaeherin oder Kupplerin» (сводница) и в «Ро rnovoscos» (хозяин женщин). В первом описывается искушение приличной гражданки, Метрихе, сводницей Гиллис. В заключение сводницу прогоняют, напутствуя ее «жесткими словами». Второй мимус представляет, очевидно, pendant к первому. Ерузиус дает следующий верный анализ пьесы: «На острове Косе был неурожай и наступил голод. Предприимчивый судохозяин, Талес, как раз вовремя привез туда партию хлеба, заслужив благодарность граждан и получив хорошие деньги. Радость по поводу достигнутого успеха он выражает по-своему: после беспутной пирушки он при свете факела отправляется со своим товарищем к борделю, ломает дверь и старается насильно увести одну из проституток. Таково вступление, которым начинается маленькая монодрама. Перед судом присяжных в Косе стоит товарищ Гиллис по профессии, Баттарос; он подал жалобу на Талеса за нарушение тишины и спокойствие в его доме и за нанесение побоев. Расшумевшийся, низменно-хитрый, чуть не хвастающий своим грязным, но необходимым ремеслом, Баттарос произносит перед судом напыщенную речь, в которой ничто не забыто, причем производит столь же удивительное, сколь и забавное впечатление. Манера, с которой его забавная, несмотря на низость, и полная жизни личность проявляется в каждом его предложении, в пределах твердо установленных, данных границ, свидетельствует о мастерском изображении характера… Баттарос начинает с великого принципа справедливости и равенства всех перед законом, каждый раз возвращаясь к нему с таким упорством, которое едва ли превзошел даже Шейлок в ведении своей тяжбы. Свое жалкое маленькое дело он умеет раздуть, «увеличить», не хуже самого утонченного адвоката… Большим блеском отличается то место, где Баттарос призывает свою Миртале. Она разыгрывает роль робкой, а он отеческим тоном увещевает. Все это так живо, точно видишь все перед собой в действительности. Вслед затем автору удается другой мастерской штрих. Баттарос выступил против Талеса с большим пафосом, но его угрозы внезапно переходят в предложение мирно покончить все дело за несколько грошей. В общем Баттарос представляет, вероятно, наиболее оригинальную фигуру, вполне удавшуюся Херондасу».
Мимические стихотворение Феокрита касаются, между прочим, и любви между мужчинами (Idyll. V; XII; XXIX), но не собственно проституции. Последняя издавна связана была с римскими мимами. Валерий Максим (II, 10, 8) указывает на появление голых проституток во время мимических представлений на празднике Флоры, как на старый шутливый обычай. Позднейшие римские мимы восприняли еще также в себя распущенные народные фарсы, ателланы, пользовавшиеся дурной славой за свое бесстыдство. В конце республики самыми выдающимися поэтами в мимическом роде считались Лабе– рий и Публий Сир. И здесь также мы находим в palliata и ателланах проституцию, как сюжет пьесы, например, в «Соlах», «Hetaera», «Ephebus», «Tusca» Либерия.
