На ряду с урегулированием и квалификацией брака в отношении к родству и возрасту (для мужчин от 25 до 60, для женщин от 20 до 50 лет), назначены были награды и привилегии женатым и многосемейным и наложены штрафы на холостых, но вместе с тем изданы были также запрещение вступать в брак для некоторых классов населения, так что круг justum matrimonium juris civilis значительно сузился и большое число действительных до того браков обвялено было недействительными. В противовес изданы были поэтому предписание относительно признание законом внебрачной связи «конкубината», легче расторжимой, однако, чем законный брак. Конкубинат выделен был из ряда других внебрачных связей и противопоставлен им как связь, не заслуживающая презрения. Социальное значение конкубината во время империи было очень велико, хотя развитию его мешало бесправие рожденных от таких связей детей. «В языческую эпоху империи», говорит Пол Майер, «конкубинат был распространен в Римской Империи во всех кругах общества, как низших, так и высших. Мы видим конкубинаток, начиная от дочерей сенаторов и кончая уличной проституткой и крестьянкой из провинции – конкубинаток простых солдат чужеземного происхождения, конкубинаток вольноотпущенников, наместников провинций, даже самого императора. До какой степени конкубинат представлял в то время общепринятую, общераспространенную связь, всего лучше видно из надписей. Считалось само собой понятным, что люди живут либо в браке, либо в конкубинате. Холостой человек, при жизни приготовляющий себе могильный памятник, оставляет вопрос открытым, найдет ли он себе здесь приют с конкубинаткой (названной на первом месте) или с законной женой. Конкубинат представляет всеми признанную половую связь, которой не нужно стыдиться перед обществом. Об этом свидетельствуют могильные памятники, в которых покоятся вместе останки мужчины и его конкубинатки, нередко благодаря решительному распоряжению его в своем завещании… Конкубинатке оказывают знаки высшего почета, как это принято вообще делать по отношению лишь к законным супругам; это позволяет нам измерить всю глубину отношений – отнюдь не исключительно чувственных – которые часто связывали людей, живших в конкубинате. На могильных памятниках на ряду с женой и законными детьми часто названы также конкубинатка (взятая после смерти жены) и дети ее». Само собой разумеется, что конкубинат во всякое время мог превратиться в законный брак, как это и бывало в действительности, а детей конкубинатки кровный отец мог во всякое время усыновить. Для конкубината солдат имели силу приблизительно такие же законы. Хотя под влиянием римских стоиков (Музоний у Стабэя Florlleg, 6,61) и христианских писателей (Клементий Алекс, Paedagog, 3,3), законодательство Константина старалось ограничить конкубинат или вообще неохотно разрешало его, причем значительно сужены были права детей, рожденных в конкубинате, но законодательство Юстиниана, напротив, снова обнаружило, в общем, либеральное отношение к конкубинату. Юстиниан даже резче фиксировал конкубинат, чем в классическое время, придав ему до известной степени значение правового института. «Конкубинатка не разделяет достоинства и звание мужа, но в виду живущих с ней в доме ее сожителя и родившихся там же детей, она занимает почетное положение (Nov. 74 praef.). Дети, рожденные в конкубинате, не только фактически признаются их кровным отцом; он является также до известной степени их pater certus в смысле правовом Конкубинатка и ее дети не считаются более посторонними, чужими по отношению к состоящему в конкубинате мужчине; права их относительно наследование при отсутствии завещание ограничены, но они всегда имеют право на содержание. В этом заключается отличие от классического времени, не говоря уже о прежнем христианском времени: конкубинат, как таковой, обнаруживает теперь юридические права».
Эта форма конкубината удержалась в течение всего средневековья, пользуясь более или менее благосклонным отношением со стороны христианской церкви и государства. Уже в третьем веке римский епископ Каллистус дал конкубинату церковную санкцию (Hippolyt. refutat omnium haeresium, 9, 12 p. 291). В противоположность мимолетным внебрачным связям, собор в Толедо (400 г. по Р. X.), безусловно, разрешил конкубинат, как постоянную половую связь моногамического характера. Даже Августин требует терпимости к конкубинату, как к неоформленному браку (de bono conjugali 3). В седьмом веке епископ Исидор из Севильи признал конкубинат связью, приличной для христиан; такое же суждение высказал и национальный собор в Майнце в 851 г. по Р. X. На Западе не было речи ни о светском, ни о церковном запрещении конкубината; в течение всего средневековья он оставался широко распространенной связью, терпимой церковью и рассматриваемой как неоформленный брак, как это доказывает частое название «uxor concubina», встречающееся в средневековых документах.
