В другом месте («Законы», II, 14 р, 674) Платон приводит закон карфагенян, строго воспрещающий употребление вина перед совершением полового акта. А Плутарх (De educat. pueror. 3) говорит: «Затем – как это уже до меня признавали другие-люди, которые вступают в брак с намерением рожать детей, должны либо совершенно отказаться от употребления вина, либо, по крайней мере, употреблять его лишь в умеренном количестве во время половых сношений. Ибо зачатые пьяными отцами обыкновенно становятся пьяницами. Вот почему Диоген, при виде развратного и пьяного юноши, сказал: «Молодой человек! Твой отец, вероятно, зачал тебя в пьяном виде».
В общем надо полагать, впрочем, что действие хронического употребление алкоголя в древности не давало таких дурных результатов, как в средние века и в настоящее время, потому что тогда обыкновенно смешивали вино пополам с водой.
Подобно тому, как вопрос об алкоголизме в древности обсуждался главным образом с точки зрение евгенизма, эта же точка зрения, вероятно, была первоначально решающей и для учреждения, заслуживающего нашего величайшего внимания, как принципиальная попытка практической половой реформы. Учреждение это – конкубинат, который приобрел большое значение и достиг разнообразного развития, в особенности в Риме, как аналогичная супружеству связь, установленная законом. Считаясь с интересами потомства, древние смотрели на такие связи, подобные браку, как на нечто, безусловно заслуживающее оправдания. Ни греки, ни римляне не видели в конкубинате ничего отталкивающего, а у римлян он даже был санкционирован законом, давал значительные права и представлял институт, который, несмотря на свой временный часто характер, во всяком случае, был так же далек от проституции, как небо от земли. Он возник, благодаря правильному взгляду, что индивидуальные и социальные условие не всем разрешают вступать в брак на всю жизнь, что для многих такой брак составляет недостижимый идеал. Проницательные законодатели, как например, император Август, уже в древности понимали связь между строгим взглядом на брак с одной – и санкционированием проституции с другой стороны и считали необходимым придать известным формам внебрачных половых отношений санкцию общества и закона. Допущение конкубината законом было само по себечрезвычайно большим прогрессом и означало разрыв с античной половой моралью. Он не мог, однако, иметь значительных последствий, потому что остался совершенно изолированным явлением, элементом же, связующим оба пола, являлась упорно державшаяся в остальном система двойственной морали, с ее принципиальным презрением к женщине, к индивидуальной любви и к труду. Таким образом, и этот институт не мог служить бастионом против проституции. Тем не менее, с современной точки зрения, он заслуживает особенного внимание и самого серьезного уважения, пак первая, по крайней мере, во время империи, систематически проведенная попытка практического разрешение полового вопроса, в смысле замещение проституции другими, более благородными и постоянными отношениями легального характера.
Благодаря превосходному фундаментальному исследованию Поля Майера, критически составленному по источникам, запутанные и темные до тех пор условие античного и в частности римского конкубината теперь вполне выяснены. Наше краткое изложение этого вопроса всецело опирается на данные этого произведения.
Греческий и римский конкубинат представляет две, независимо друг от друга возникшие формы его; название рае l ех не имеют между собой ничего общего. Латинское слово происходит от древнееврейского «ptlegesch». Мы имеем здесь перед собой одно из многих разнообразных влияний финикийской культуры на древнейший Рим.
