Таким образом, духовный брак-чрезвычайно распространенный и среди еретических сект гностиков и манихеев и там также приведший к тем же безобразиям-старались побороть не естественным, здоровым взглядом на половую жизнь, а еще более строгим аскетизмом. Это значило дьявола изгонять Вельзевулом, ибо постепенное развитие монашеского аскетизма означает в то же время еще большее взнуздывание воображение в том смысле, что оно односторонне сосредоточивается на половой сфере. А потому это не случайность, что высшая точка развитие этого древнейшего христианского аскетизма, достигшего своего апогея в египетском отшельничестве, совпадает с таким развитием полового разврата в христианстве, на фактическое существование которого, начиная с 300 г. по Р. X., указывают все лучшие знатоки церковной истории. Немалое участие в развитии этого разврата выпало на долю еретических сект, прежде всего, гностиков и манихеев, также проповедовавших строгий аскетизм, начало которому было уже положено во втором веке Тертуллианом, первым защитником крайнего аскетизма. Тертуллиан (150–220 по Р. X.) первый возвел аскетизм в систему и развил его во всех направлениях. Его проповеди, благодаря мощному языку, производили глубокое впечатление, имели решающее значение для позднейших писателей и послужили прообразом для развития монашеского идеала. Его воззрение, безусловно, направлены против половой жизни, его идеал – отсутствие пола; даже брак был для него только телесным единением, а красота тела – выражением простой чувственности поэтому он в характерных выражениях даже Христа объявляет некрасивым (de corne Chisti гл. 9). Все чувственные инстинкты нужно подавлять, чтобы Христос стал «ангелом, едущим верхом на прирученном звере (чувственности)», а потому нужно также бороться и строго избегать всего, что возбуждает чувственность, как театры, разные представления, музыка, танцы; все это Тертуллиан подробно обосновал в своем знаменитом сочинении «De spectaculis» (см. выше, стр. 112). В своем сочинении «De cultu femi, narum» он столь же подробно останавливается на украшениях, драгоценностях и утонченной элегантной одежде. Так как половой инстинкт является злым врагом человека, то женщина, как воплощение полового элемента, кажется Тертуллиану воротами для дьявола (ianua diaboli). Тертуллиан проповедовал мизогинию в сильных выражениях. «Это ты», восклицает он, «создала вход для дьявола, ты сломала печать с того дерева, и ты же обманула того, к которому не мог приблизиться дьявол! Так легко ты низвергнула мужчину, образ и подобие Бога. Ради твоей вины, т. е. ради смерти, должен был также умереть Сын Божий».
Наряду с Тертуллианом, всего больше способствовало развитию аскетического идеала учение гностиков, развившееся, главным образом, уже в первой половине второго века. Гностики же вместе с тем осуществили в действительности оборотную сторону стремление к абсолютному половому аскетизму, именно переход его в самую безумную половую разнузданность.
Этика гностиков характеризуется резким противопоставлением духа и материи, причем материя рассматривается не только, как дурное и греховное начало, но и как нечто, подлежащее уничтожению, к мистическому же соединению с высшим существом, с Богом, напротив, нужно стремиться всеми, доступными аскетизму, средствами. Это вполне удается, разумеется, только известной группе людей, именно «пневматикам» или «людям духа», между тем как психики или «люди души» останавливаются на полпути, а гилики или «люди тела», вполне предающиеся чувственности, подлежат уничтожению вместе с дьяволом. Это не случайность, что экстаз гностиков, связанный с половым аскетизмом и чуждый первобытному христианству, вел к взрыву элементарной чувственности, как это нам известно о различных сектах гностиков. Ибо в состоянии экстаза, который ведет к уничтожению свободной воли и самообладания, слишком легко торжествуют победу те «глубочайшие, оставшиеся нетронутыми инстинкты жизни», которые непрерывно борются «все новыми средствами и изобретениями» против умерщвление плоти. Экстаз духа превращается тогда в экстаз чувственности. Превосходный знаток истории нравов христианства, теолог Эрнст фон Добшютц, свидетельствует о правдивости этого факта, который некоторые авторы охотно признавали злостной выдумкой враждебных церкви писателей. Мы приведем следующую выписку из его значительного сочинения о первобытных христианских общинах:
