Раде справедливо характеризует эти изречение Павла, насквозь пропитанные аскетизмом, как не имеющие ни следа того взгляда на брак и естественную половую жизнь, как на нечто само собою подразумевающееся, который мы находим у Иисуса и из которого вытекает утверждение половой жизни. Павел же, напротив, противопоставляет этому абсолютное половое воздержание, как общий идеал, которого должен желать и к которому должен стремиться всякий человек. Иисус допускал этот идеал только для исключительных случаев, для пользующихся особой милостью Божией. Для Павла же брак, совершенно, как у греков, представляет, напротив, только необходимое зло, чтобы избежать блуда; мало того, даже и в брать, по его мнению, идеалом является абсолютное половое воздержание. Павел является первым христианским защитником так называемого «духовного брака», о котором мы уже говорили выше (стр. 452), происхождение которого опять-таки связано с воззрениями греческой философии. По мнению Лидии Штеккер, Павел говорит о «духовном обручении» без брака и в нижеследующем месте (хотя постоянная совместная жизнь мужа с женой представляет ведь, в конце концов, брак), причем он ясно выражает это в 1 П. к К. 7,29 («так что имеющие жен должны быть, как не имеющие»). В 1 П. к К. 7, 36–37 сказано:
«Если же кто почитает неприличным для своей девицы то, чтобы она, будучи в зрелом возрасте, оставалась так, тот пусть делает, как хочет: не согрешит; пусть таковые выходят замуж. Но кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою (половым влечением), но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать свою деву, – тот хорошо поступает. Посему выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше».
Как метко замечает Лидия Штеккер, изложенные здесь воззрение опираются, вероятно, на действительно встречавшиеся в то время в христианской общине в Коринфе духовные браки и обручения, несомненно, по языческому образцу. Дело в том, что Элиан, Порфирий и другие писатели эпохи императоров свидетельствуют о большом распространении таких воздержных браков среди греков-язычников времен империи (см. выше стр. 452).
Проституцию и сношение с проститутками Павел осуждал самым решительным образом, 1 П. к. К. 6, 13–18:
«Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела… Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: «два будут одна плоть» (Быт. 2, 24). А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда: всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела».
В этом строгом осуждении и в борьбе против проституции Павел вполне ведет себя, как еврей, но и у него уже имеется (1 П. к К. 5, 9-10) намек на позднейший взгляд Августовской эпохи, что проституция есть необходимое зло и что ее приходится терпеть, resp., что против нее ничего нельзя сделать. Он говорит там: «Я писал вам в послании – не сообщаться с блудниками; впрочем, не вообще с блудниками мира сего или лихоимцами или хищниками или идолослужителями, ибо иначе надлежало бы вам выйти из мира сего».
История христианской веры и христианской церкви послеапостолов обнаруживает все возрастающее глубокое влияние Греции. Эллинский дух принадлежит, по Гарнаку, к «главнейшим предпосылкам католического вероучение и его таинств», и христианство Юстина, Афенагора и Минуция ничуть, не менее эллинское, чем христианство Оригена. Главным образом, неоплатонизм с его аскетизмом, учением о покаянии и искуплении с его клеймением половой жизни, имел наиболее продолжительное влияние на христианство и наиболее видоизменил его, как это подробно изложено у Августина в седьмой книге его «Исповеди» (см. особенно гл. 9-21). Католическая теология сумела победить неоплатонизм лишь после того, как «она восприняла. в себя почти все, чем он обладал».
Мы изложим здесь вкратце половую этику старейших отцов церкви и христианских сект до Августина, чтобы затем осветить удивительную роль, которую играла проституция в истории древнейшего христианства, как в действительности, так и в легендах, ибо отношение эти еще и до сих пор сохранили свое значение. Напомним, например, хотя бы только дома для «кающихся Магдалин», происхождение которых относится к этому времени.
