Наряду с Магдалиной христианская легенда насчитывает еще целый ряд других обращенных проституток, которые частью даже были признаны святыми. Об этих святых и обращенных куртизанках существует специальная литература. Первое место среди них занимает Мария Египетская. По преданию, с двенадцатилетнего возраста в течение семнадцати лет она была доступной для всех проституткой в александрийском борделе, побуждаемая чудом приняла христианство и затем 47 лет прожила в покаянии и умерщвлении плоти в пустыне, где нашел ее аббат Зосима и где после смерти похоронили ее. Греческая церковь поминает ее 1-го, а католическая 9-го апреля.
Египетская Мария часто бывала также предметом изображение в средневековой литературе, прежде всего, например, в драме Росвиты, «Падение и покаяние Марии», и в стихотворении «Речь о вере» (стихи 2264–2294) бедного Гартмана, средне-рейнского поэта 12-го века.
Святой сделалась также красивая актриса и гетера Пелагия, обращенная проповедями епископа Нонна в Антиохии. Она отказалась от развратного образа жизни и умерла отшельницей в Иерусалиме. Далее, Росвита же увековечила образ кающейся проститутки Таис в своей драме «Пафнутий». Согласно сообщенной Иакобом де Ворагине легенде, Таись жила в Египте в публичном доме, но затем обращена была в христианство святым Пафнутием и перевезена была в монастырь. Соотечественник Пафнутия, Симон, живший на колонне аскет, обратил, как говорят, своей проповедью весьма многих проституток (Acta Sanctor. II, 344). Эти обращенные проститутки, по-видимому, оставались очень твердыми в своей вере, так как некоторых из них называют среди мучениц во время преследование христиан.
Второе замечательное явление в истории первобытного христианства – это роль, которую играли проституция и публичные дома, как форма наказание при осуждении христиан. И здесь также значительная доля относится к области легенд, ибо новейшие исследование доказали, что в преследованиях христиан и в рассказах об их мученичестве очень много легендарного. К тому же мученичество и преследование за веру не представляют здесь ничего специфически-христианского. Как показал в новейшее время в особенности Иоганн Геффкет, они имеют своих предшественников в преследованиях греков и евреев. Их юридические невозможности, недействительность их объяснительных речей, а также отдельные чудесные происшествие связывают эти легенды с языческой и позднейшей еврейской литературой. Сказанное относится также и к помещению христианок в бордель, как наказанию за преданность своей вере, которое применялось, например, также и по отношению к еврейским женщинам (см. выше, стр. 492) – факт, в действительности которого нельзя сомневаться, хотя по Моммзену это не было общим правилом, а зависело только от чрезмерного рвение отдельных чиновников. Фридриху Аугару принадлежит заслуга обстоятельного критического исследование этого вопроса, благодаря чему мы имеем теперь возможность установить главнейшие моменты этого замечательного культурно-исторического явления; дальнейшему критическому освещению оно подверглось в названном сочинении Геффкена.
Девушки, остающиеся в борделе нетронутыми-мотив, играющий главную роль и в процессе христиан, – имеет своим первоначальным источником греческую комедию; затем он перешел в античный роман, например, в историю царя Аполлония, в которой пираты продают Тарсию хозяину борделя, но просьбами и слезами она умеет заставить посетителей не нарушать ее невинности. В Controversae Сенеки– старшего (1, 2) взятая пиратами в плен и проданная затем своднику девушка желает сделаться жрицей и утверждает, что она осталась девственницей, что вызывает презрительно-насмешливый спор между тремя риторами о том, как может девушка сохранить свою девственность среди пиратов и в борделе. Аналогичный мотив существует также в романе Ахилла Тация «История Лейкиппы и Клитофона» (VI, 21, 3).
