Наконец, на третьем и последнем месте мы должны еще рассмотреть своеобразное отношение некоторых древнехристианских монахов и монахинь к проституции, как особую форму аскетизма. Дело идет здесь не столько о посещении публичных домов монахами, которое имело место, конечно довольно часто, сколько о странном и добровольном принятии на себя репутации бесстыдства и продажности в качествепроституированных или мимов, чтобы упражняться в смирении, самоуничижении и терпении. Это был своего рода монашеский мазохизм и потому здесь дело не обходилось также без полового привкуса. Монахи и монахини добровольно выступали как проституированные и мимы, чтобы, унижая себя такой презрительной профессией, проводить аскетизм в особенно угодной Богу форме. Такой вид аскетизма встречался особенно часто на Востоке. Годфрид Келлер сообщает о святом Виталии и его подруге: «им нравилось мученичество, которое состояло в том, что они являлись перед всем светом в виде нечистых и развратных людей, между тем, как чистейшая из женщин в небесах знала конечно, что они никогда не прикоснулись друг к другу». О такой паре рассказывает еще сирийский епископ Иоанн из Эфеса (вторая половина VI в.) в своих «Жизнеописаниях святых востока», причем он придерживается сообщения клерика Иоанна, который сам говорил с ними обоими, слышал от них самих их странную историю и следующим образом описывает поведение этой благочестивой четы:
«Когда я семь лет тому назад в городе Амеде ревностно предавался службе Божией и церковному бдению, я видал там юношу красивой наружности в костюме мима. Его всегда сопровождала девушка неописанной красоты с прекрасным, удивительным лицом, одетая как проститутка. Они бродили по городу в таких костюмах, обманывая этим всех, чтобы никто не мог узнать, кто они такие. Они не переставая шутили и заигрывали со всеми и оставались всегда в церковных дворах, как чужестранцы. Они смешили клериков и всех вообще встречных и, как мимы, получали от всех удары по голове. Благодаря их поразительному виду и красоте лица, они во всякое время дня окружены были толпой, которая шутила с ними и награждала их ударами по голове. Но где они проводили ночь, никто не знал и никого узнать не мог. Многие богачи при виде лица девушки испытывали муки от страстных желаний и намеревались удовлетворить свою похоть с нею во мраке ночи; они всячески старались найти ее, бодрствовали всю ночь, бродя по улицам и закоулкам города, но это им не удавалось. Так как она возбуждала желание у многих знатных людей, то они уговорили префекта города, чтоб он велел ее взять и выставить на рынке. Так он и сделал. Он послал за ней и велел ее схватить, чтобы заставить ее стоять на рынке. Когда это увидел выдававший себя за мима, который жил с ней, он громко зарыдал, стал бегать взад и вперед и кричать: «она моя жена, и я не хочу, чтобы она стояла на рынке». Одна знатная, добродетельная и богобоязненная женщина, по имени Космо, услыхав об этом, послала в дом префекта, велела взять девушку оттуда и привести в свою квартиру. Когда она увидала удивительное лицо девушки и то, что она носила платье проститутки, она сказала ей: «дочь моя, как могла ты, равная самой прекрасной жемчужине, погрязнуть в грязи разврата. Как можешь ты пачкать себя и позорить свою красоту?» Когда девушка услыхала это, она заплакала и сказала: «О, госпожа моя, молись за меня, чтобы Бог поднял меня из грязи греха моего». – Затем она опять вернулась к старому, так что благородная Космо не узнала, кто они такие. О них продолжали много говорить, но никто не мог проследить и узнать место их отдыха и ночного покоя. Тогда размышление и милость Божие привели меня к мысли, что текоторые по своему платью похожи были на мимов, в действительности были «духовные» (состоящие в духовном брак е)».
Это предположение подтвердилось дальнейшими наблюдениями. Иоанн узнал от этой четы, Феофила и Марии, что они уже 24 года живут вместе, но всегда сохраняли свою девственность, т. е. жили в «духовном браке».
Как доказывает Цеклер, эта своеобразная форма аскетизма имела, многочисленных подражателей даже вплоть до новейшего времени.
