Однако еще быстрее, чем это примирение врагов, к краху всего предприятия привели раздоры среди зачинщиков его, — неизбежное следствие более чем двусмысленного поведения Мария. Тогда как его товарищи вносили предложения решающего характера, а солдаты его проводили их с оружием в руках, сам Марий держался совершенно пассивно. А между тем политический вождь обязан, так же как и полководец, в минуту решительного боя лично руководить всеми действиями и быть впереди всех. Мало того, Марий испугался им самим вызванных демонов, и обратился в бегство. Когда его товарищи прибегали к средствам, которых честный человек не мог одобрить, но без которых нельзя было достичь поставленной цели, он вел себя, как все морально и политически неустойчивые люди: отрекаясь от участия в их преступлениях, он в то же время пытался воспользоваться плодами их. Рассказывали, будто Марий одновременно вел тайные переговоры в разных комнатах своего дома: в одной с Сатурнином и его сообщниками, а в другой — с посланцами олигархов. В одной обсуждались планы нападения на сенат, а в другой — меры против мятежа. Под соответствующим предлогом Марий переходил от одного совещания к другому. Все это, конечно, чистейшая выдумка, но характеризует поведение Мария с аристофановской меткостью. Двусмысленная позиция Мария обнаружилась в вопросе о присяге, требуемой законами Аппулея. Он сначала отказался дать присягу под предлогом формальных неправильностей, допущенных при утверждении этих законов. Потом он принес клятву, но со следующей оговоркой: поскольку эти законы действительно имеют обязательную силу. Эта оговорка, в сущности, сводила на нет клятву, и все сенаторы, конечно, включили в свою клятву такую же оговорку. Таким образом клятва не только не упрочила новые законы, а, напротив, сама сделала их сомнительными.
Результаты такого исключительно бестолкового поведения прославленного полководца не замедлили сказаться. Сатурнин и Главция не для того затеяли революцию и поставили Мария во главе государства, чтобы он отрекся от них и принес их в жертву. Если прежде Главция, демагог, так хорошо умевший забавлять толпу своими шутками, не жалел для Мария самых веселых цветов своего игривого красноречия, то теперь венки, которые он сплетал для Мария, пахли отнюдь не розами и не фиалками. Наконец, произошел окончательный разрыв, поведший к гибели обеих сторон. Марий был недостаточно силен для того, чтобы без поддержки провести им же самим поставленный под вопрос закон о выводе колоний и таким образом занять то положение, которое было предназначено ему этим законом. С другой стороны, Сатурнин и Главция не были в состоянии собственными силами продолжать дело, начатое в расчете на Мария.
Однако оба демагога уже так скомпрометировали себя, что отрезали себе отступление. Им приходилось выбирать одно из двух: либо в обычном порядке сложить свои полномочия, а это значило отдаться со связанными руками во власть своих ожесточенных противников, либо взять власть в свои руки, хотя они сами чувствовали, что она им не по силам. Они выбрали второй путь. Сатурнин намерен был снова выставить свою кандидатуру на должность трибуна в 655 г. [99 г.], Главция решил добиваться консульства, хотя занимал в то время должность претора и по закону мог быть избран в консулы только через 2 года. На выборах трибунов они имели полный успех. Марий пытался воспрепятствовать кандидатуре самозванца, выдававшего себя за сына Тиберия Гракха, но прославленный полководец лишь убедился при этом, чего стоила теперь его популярность. Толпа разбила двери тюрьмы, где был заключен лже-Гракх, с триумфом пронесла его по улицам и значительным большинством выбрала его в трибуны. Более важное значение имели консульские выборы. Сатурнин и Главция решили прибегнуть для устранения нежелательных конкурентов к методам, испробованным в предыдущем году; уличный сброд напал на кандидата правительственной партии, Гая Меммия, того самого, который 11 лет тому назад возглавлял оппозицию против нее, и убил его дубинами.
