Зачинщиком всех этих злодеяний был Гай Марий. Он указывал жертвы и назначал палачей; лишь в исключительных случаях, как по отношению к Меруле и Катулу, соблюдались некоторые правовые формы. Не раз один взгляд Мария или молчание, которым он встречал приветствовавших его, равнялись смертному приговору, и последний всегда тотчас же приводился в исполнение. Жажда мести Мария не утолялась даже после смерти жертвы. Он запрещал хоронить трупы. Он приказывал выставлять головы убитых сенаторов у ораторской трибуны на форуме; впрочем, в этом отношении его предшественником был Сулла. В некоторых случаях Марий приказывал волочить трупы убитых по форуму; труп Гая Цезаря он приказал пронзить еще раз мечом на могиле Квинта Вария, который, как можно думать, был некогда привлечен Цезарем к суду. С трудом удалось отговорить Мария от намерения лично отправиться в убежище, где был найден Антоний, и собственноручно заколоть его. Человека, который принес голову Антония, когда Марий сидел за столом, Марий публично обнял. Палачами служили для Мария, главным образом, его легионы из рабов, особенно отряд ардиеев. Справляя сатурналии своей свободы, они грабили дома своих прежних господ и убивали и насиловали всех, кто попадался им под руку. Даже товарищей Мария приводил в отчаяние этот безумный террор. Серторий умолял консула во что бы то ни стало положить конец этому; Цинна тоже был испуган. Однако в такие времена безумие само становится силой, люди бросаются в пропасть, чтобы спастись от головокружения. Нелегко было обуздать свирепого старика и его банду, и меньше всего хватало для этого мужества у Цинны. Напротив, он даже выбрал Мария на следующий год своим сотоварищем по консулату. Режим террора наводил ужас на умеренных сторонников победившей партии немногим меньше, чем на побежденную партию. Только капиталисты не были недовольны тем, что наконец чужая рука взялась основательно унизить гордых олигархов, причем капиталистам досталась лучшая часть добычи благодаря обширным конфискациям и аукционам; в эти дни террора капиталисты получили в народе прозвище мародеров.
Виновнику этого террора, престарелому Гаю Марию, судьба послала исполнение обоих его главнейших желаний. Он отомстил всей своре аристократов, которая отравляла ему радость побед и подливала горечь к его поражениям. За каждый булавочный укол он мог отплатить ударом кинжала. Кроме того он в следующем году еще раз становился консулом. Теперь наконец осуществилась его мечта о седьмом консульстве, которое предсказал ему оракул и которого он добивался в течение тринадцати лет. Боги ниспослали ему то, чего он желал. Однако и теперь еще, как в древних сказаниях, они роковой иронией ввергали человека в гибель, исполняя его желания. В первые свои консульства Марий был гордостью своих сограждан, в шестом — он сделался их посмешищем, а теперь, на своем седьмом консульстве, он был обременен проклятием всех партий и ненавистью всего народа. Марий от природы человек прямой, способный и честный, был заклеймен, как безумный глава гнусной банды разбойников. Он сам, кажется, чувствовал это. Дни проходили словно в опьянении, а по ночам он не находил успокоения во сне и должен был пить, чтобы забыться.
Марий заболел горячкой. Во время болезни, продолжавшейся семь дней, он бредил, что одерживает в Малой Азии победы, лавры которых были предназначены Сулле. Он умер 13 января 668 г. [86 г.] семидесяти с лишком лет, обладая всем тем, что он считал могуществом и почетом, умер естественной смертью. Немезида, как видно, капризна и не всегда отплачивает кровью за кровь. Впрочем, разве не являлось возмездием то, что при известии о смерти прославленного спасителя народа Рим и Италия вздохнули чуть ли не с большим облегчением, чем при известии о победе на Раудийских полях?
И после смерти Мария произошло еще несколько фактов, напоминавших время террора. Так например, Гай Фимбрия, больше всех других запятнавший свои руки в крови во время мариевских убийств, пытался убить на похоронах Мария всеми почитаемого и пощаженного даже Марием великого понтифика Квинта Сцеволу (консула 659 г. [95 г.]). По выздоровлении Сцеволы Фимбрия подверг его уголовному преследованию за то, что, как острил Фимбрия, Сцевола не дал себя убить. Но в общем оргии убийств прекратились. Под предлогом выплаты жалованья Серторий собрал бандитов Мария, окружил их своими надежными кельтскими войсками и приказал перебить их. Число их определяли по меньшей мере в 4 тысячи.
