Колик снова дал объявление в газету, с призывом предложить ему оптимальный метод выбора невесты из мешка. Его проблема оказалась близка многим, и отклики посыпались сразу же, один замысловатее другого. Сложить письма самолётиками — какой дальше пролетит с балкона. Сложить письма корабликами — какой дальше проплывёт по ручью. Поджечь письма — какое будет дольше гореть в унитазе. Сосчитать письма и извлечь квадратный корень из их количества. Написать на каждом письме букву, перемешать и прочесть слова. Выкладывать письма на дороге одно за одним, пока не приведут. Построить из писем пирамиду. Сплести письма в ленту. Сделать то, сделать сё. За неделю писем с предложениями о выборе писем накопился тоже целый огромный мешок. Проблема выбора выбора.
Тогда Колик решил сделать паузу и пока не жениться.
Когда мама заметила, что мы с братиками достигли зрелости, она собрала нас и рассказала верный, проверенный поколениями способ выбора невесты. Придя к девушке домой, нужно незаметно провести пальцем по полке, по подоконнику или по спинке стула: если на пальце останется пыль, то девушка — неряха, и нужно скорее уходить, если же палец окажется чист, то можно смело жениться. Обрадованные простотой и надёжностью метода, мы горячо благодарили маму, а больше всех был доволен Валик — он уже давно мечтал о сочетании браком. На очередной прогулке по бульвару он подошёл к девушке в белом платье, читающей книгу под каштаном. Мы стояли поодаль и не слышали их разговора, но скоро Валик подал девушке руку, помогая ей встать, и она повела его через сквер к своему дому. Мы ждали больше часа, но не скучали — ели мороженое, сахарную вату и драже, пили лимонад. Наконец из парадного выбежал счастливый Валик, он издалека махал нам и кричал, что тщательно проверил везде, и чистота — идеальна, даже в самых отдалённых уголках веранды и террасы. В радостном возбуждении мы зашагали к магазину готового платья, чтобы примерить Валику белый костюм, но вдруг Колик воскликнул: стойте! Ведь методика несовершенна! Что, если пыль вытирала не она, а её родители? Мы остановились, поражённые очевидностью. Мы вернулись назад, позвонили в дверь и предложили родителям невесты честный вариант: мы забираем её на две недели на испытания, а в залог оставляем Ролли, он мало ест и сидит тихо. Родители повели себя странно: неуверенно переглянулись и нахмурились. В таком случае, заявил Валик непреклонно, я расторгаю помолвку! И мы развернулись и ушли, гордые, но огорчённые. А маме не сказали ничего, чтобы не колебать лишний раз её идеализм.
Из леса я выскочил в овраг, в кочки, корневища и снег, из оврага — к автобусной остановке. Скамейка, прозрачная стенка, наклонный козырёк. Ледяной ветер трепал узенькое объявленьице «Котята, Щенята», и у меня сжалось сердце. Мимо проносились громадные грузовики, ревели, рвали воздух, зловещее «Мясо, Мясо» на чёрных фургонах, багровых прицепах, а я стоял под узеньким козырьком, беззащитный зайчонок в грязных брызгах.
Ещё минута, и я бы не вынес, я бы умер, но мне снова было явлено снисхождение: бойкий автобус с рекламой таблеток, завидев меня, великодушно сменил полосу, замедлился и открыл дверь. Я ступил внутрь, и он рванул дальше. Держась за дрожащий поручень, я озирался, а шофёр смеялся мне и хлопал ладонью по ковру подле рычага: сюда, сюда плати! Ковёр был завален медными и бронзовыми монетами, поддельными спинтриями. Я не имел денег и бросил на ковёр свою шапку, добротную, крепкую вязаную шапку, стоящую двух таких автобусов, но шофёр перестал смеяться выпустил руль, замахал руками, затормозил. Но сзади возмутились, вступились: пусть едет! пусть едет! не видишь что ли что за человек! ехай давай! небось не обеднеешь!..
