Сохранение надельного землепользования в прежнем виде приводило к росту крестьянского малоземелья, так как в результате естественного прироста населения размеры наделов в расчете на душу мужского пола сократились почти вдвое. В деревне создавалось так называемое «аграрное перенаселение». Сотни тысяч выделившихся из патриархальной семьи дворов вообще не имели наделов. Безнадельные крестьяне нанимались в помещичьи и кулацкие хозяйства, уходили в город на заводы и фабрики, занимались кустарными промыслами и мелкой торговлей, переселялись на свободные земли на окраины России – но острота «аграрного вопроса» к концу XIX в. нисколько не уменьшилась. Переделы земли постепенно теряли свой первоначальный уравнительный характер, так как в деревне активно шел процесс социального расслоения крестьян.
Сельская буржуазия составляла около 5 процентов всего крестьянского населения. Она постепенно формировалась из слоя «капиталистых» крестьян, еще до реформы занимавшихся торговлей, скупкой товаров, ростовщичеством. Эта верхушка зажиточного крестьянства вела предпринимательское, капиталистическое хозяйство, эксплуатируя труд наемных работников (батраков). Такие кулацкие хозяйства были нацелены на производство товаров для рыночного сбыта и получения чистой прибыли; поэтому они старались повысить количество и качество производимой продукции, чтобы выдержать конкуренцию, в том числе на внешнем рынке. В среднем на кулацкий двор приходилось более 45 десятин земли – надельной, арендованной, купленной. Именно сельские предприниматели применяли передовую агротехнику: улучшенные севообороты, очистку семян, использование удобрений и т. п. Поэтому урожаи в кулацких хозяйствах были в полтора-два раза выше, чем в остальных. Кулаки выставляли на продажу до половины выращенного урожая, тогда как середняцкие и бедняцкие дворы могли продать только пятую часть своей продукции.
Хозяйства, относившиеся к категории середняцких, имели в землепользовании от 15 до 30 десятин пахотной земли.
Бедняцкими считались те хозяйства, которые не могли получить доходов с надела, так как его размеры (до 8 десятин) едва позволяли прокормить семью. При этом около 3 млн. крестьянских дворов имели наделы меньше 5 десятин, были безлошадными или однолошадными.
Часть обедневших крестьян становилась «сельскими пролетариями», поскольку способом их существования была работа по найму у кулаков; часть вообще «раскрестьянивалась» и продавала свою рабочую силу в городе.
Таким образом, главными причинами обнищания крестьян в центральных губерниях России выступали малоземелье, непосильные подати и кабальная эксплуатация временнообязанных. Кроме выкупных платежей, крестьяне должны были платить подушную подать, вносить земские и мирские сборы на содержание местной администрации, выполнять натуральные повинности (поставка подвод, ремонт дорог, строительство мостов и т. п.). В 1887 г. подушная подать была отменена, но при этом увеличились сборы и косвенные налоги (на воду, сахар, табак, керосин). Накапливались недоимки, за которые у бедняков распродавались скот и домашняя утварь. Для уплаты налогов крестьяне вынуждены были идти в наем к кулакам или искать работу в городах.
С начала 60-х гг. расширялась практика сдачи земли в аренду. Различалась аренда «из нужды» и предпринимательская.
Миллионы бедняцких хозяйств были вынуждены арендовать небольшие участки земли в дополнение к основному наделу, чтобы прокормиться и уплатить налоги. Такую аренду можно назвать крепостнической: платой за нее была доля урожая или отработки на земле помещика.
Второй вид аренды был капиталистическим, и оплата за нее производилась деньгами.
По мере развития капитализма в деревне предпринимательская аренда со стороны зажиточных крестьянских хозяйств все больше расширялась. К концу XIX в. кулаки арендовали до 90 процентов бедняцких наделов. Все большее значение в «крепких» хозяйствах приобретала «купчая» земля, т. е. купленная в собственность. Продавцами ее были помещики.
В 1882 г. был учрежден Крестьянский банк, предоставлявший кредиты на покупку земли. Аренда и покупка в десятки раз усиливали неравномерность распределения земли среди крестьянского населения. Например, около 3 тыс. крестьян имели в частной собственности по 5000 десятин и более, и это сближало их, сельских капиталистов, с помещиками. Таким образом, крестьянское надельное землевладение и действительное землепользование в пореформенной России далеко не соответствовали друг другу.
Часть земель помещики сдавали крестьянам на условиях обработки своей земли. Система отработок была широко распространена в первые два пореформенных «переходных» десятилетия.
