Также Камилла Альбертовна стала понемногу заниматься с невестами своего сына. Она учила их вокалу, неизменно удивляясь, насколько эти девочки талантливы. Теперь бывшие наложницы выглядели так, чтобы не вызвать никаких нареканий со стороны будущей свекрови, и женщина полюбила их всех душой. Они тоже на удивление быстро стали разговаривать по-русски, что подтвердило слова Дмитрия Леонидовича об особой талантливости местного женского населения. Особенно отличалась в этом плане Лора — у неё обнаружилась просто потрясающая способность к языкам. Таланты этих девушек расцвели буйным цветом — так подействовала на них атмосфера любви и взаимного уважения. Летиция и Розалин под руководством Анечки осваивали рисование, и делали большие успехи. Ну а Дорис и вовсе оказалась настоящим феноменом. Не имея в прежней жизни никакого представления о музыкальных инструментах, она, впервые сев за рояль, смогла почти безошибочно сыграть мотив, напетый Камиллой Альбертовной!
Музыкой мать семейства занималась с девушками каждый день. О таких прилежных ученицах можно было только мечтать. И однажды, когда Дима зашел в гостиную понаблюдать за занятиями, Камилла Альбертовна, делая вид, что ничего не знает о музыкальных опытах этой пятерки, сказала:
— Сынок, а что если вы споете все вместе? Если получится, то у нас будет семейный хор, и мы сможем давать концерты девушкам из лагеря!
И Дима согласился. С тех пор хоровые занятия стали регулярными… Камилла Альбертовна и вправду вынашивала мысль выступить перед обитательницами бараков, чтобы внести в их жизнь, не изобилующую развлечениями, некоторую толику культуры. После этого у неё наверняка появятся новые ученицы…
Когда эта мысль стала решением, почтенная женщина принялась проявлять бурную активность. Она разрабатывала репертуар, составляла программу. К концерту также решили привлечь девушек, прибывших из мира развитого социализма. Правда, среди них не имелось профессиональных артисток, но тем не менее многие очень желали выступать на сцене, полагая, что обладают необходимыми талантами. Но Камилла Альбертовна вела строгий отбор, при этом стараясь никого не обидеть. Планировалось, что девушки разыграют несколько сценок, прочитают стихи и споют несколько песен.
«Вот бы показать танцы, вроде балетных этюдов! — думала Камилла Альбертовна, ярая поклонница балетного искусства. — Это было бы просто замечательно! Но кто их будет ставить? Здесь нет никого, кто мог бы выступить в роли балетмейстера. Я же в этом ничуть не разбираюсь…»
И она вздыхала, вспоминая грациозных белых балерин, порхающих по сцене точно легкие птицы…
В то утро Камилла Альбертовна, как обычно, отправилась в лагерь.
Уже издалека, приближаясь к одному из бараков, они увидели странное зрелище, от которого пришла в полное замешательство и остановилась, разинув рот. Там, на утоптанной площадке, толпились странные существа, в которых отчетливо угадывалась принадлежность к женскому полу. Но эти женщины были сплошь в перьях! Кто-то в белых, кто-то в чёрных, кто-то в цветных. Поначалу Камилла Альбертовна подумала, что это у них такая одежда — типа той, что бывает у балерин. И она подивилась: откуда здесь целая труппа балерин? Ведь их там никак не меньше двадцати, а то и тридцати человек!
Подойдя поближе, она смогла лучше разглядеть этих странных женщин, поразивших её воображение. Они были прекрасны и действительно напоминали балерин своей хрупкостью и изяществом. Правда, Камилла Альбертовна никак не могла понять, как держатся на их телах эти перья, ведь, кроме них, на девушках не наблюдалось ничего похожего на одежду…
И тут из барака вышла… сама императрица Елизавета свет Дмитриевна. Она улыбнулась и сказала:
— Утро доброе, Камилла Альбертовна. Вот, принимайте новый контингент… — Она кивнула на странных девушек. — Теперь эти женщины — ваши подопечные.
— А почему они… — начала было та, и вдруг замолчала, пораженная ужасной догадкой, и стала ещё внимательнее всматриваться в свой новый «контингент».
Да ведь «птицеподобность» этих женщин — это никакой не антураж, не хитрый костюм… Эти перья растут у них прямо из тела, вокруг кистей рук, на плечах, на бедрах, на лбу, на груди и животе, причём имеют разную длину и густоту и располагаются так, чтобы придать женской фигуре наиболее привлекательный вид… И только тут Камилла Альбертовна обратила внимание на лица этих женщин. В них тоже было что-то неуловимо птичье: форма носа, разрез глаз… Они выглядели растерянными и напуганными и жались друг к другу, переговариваясь между собой высокими голосами, похожими на щебет, и в их языке госпожа Хорват с удивлением узнала классическую латынь…
Сострадание к этим несчастным острой болью полоснуло сердце доброй женщины. Она вопросительно взглянула на императрицу.
