К концу седьмого дня войны на Европейском театре боевых действий сложилась следующая обстановка:
В Ютландии советские войска продвинулись до линии Рингкебинг — Херниг — Орхус, а также целиком заняли остров Фюн. От острова Зеландия, на котором расположен Копенгаген, передовые части отделял только пролив Большой Бельт шириной в семнадцать километров. Подготовка к форсированию этой водной преграды велась по возможности максимально демонстративно, в то время как в восточногерманском порту Штральзунд скрытно накапливалась десантная флотилия советского Балтийского флота. Пока датчане готовятся отражать десантную операцию через Большой Бельт, им прямо в Копенгагене прилетит палкой по затылку от славного Краснознаменного Балтийского Флота. Всего одна гвардейская дивизия, оставшаяся в распоряжении датского командования, не успеет одновременно и там, и там.
Северный фронт на острие прорыва своих подвижных соединений в районе города Энсхеде достиг голландской границы, в то время как ударная группировка Центрального фронта с ходу овладела столицей западной Германии городом Бонн. В промежутке между этими ударными клиньями возник вестфальский карман, из глубины которого, в спешном беспорядке, вперемешку, бросая тяжелое вооружение, под бомбовыми ударами советской и польской авиации пытаются отступить части британского оккупационного корпуса. Но ещё сутки назад Народное Войско Польское, вместе с советскими товарищами достигшее Оснабрюка, повернуло вектор наступления своих танковых и механизированных дивизий на юго-запад, в направлении на Дуйсбург — Дюссельдорф — Кельн. При этом польские стрелковые соединения в полосе от Оснабрюка до Ганновера веером развернулись в южном направлении, оказывая давление с фланга на беспорядочно отступающие британские войска, ещё сильнее приводя их в смятение.
На юге Приальпийский фронт зачистил от американских, британских и французских частей западную часть Австрии и приступил к Южнобаварской наступательной операции, успешно обойдя Мюнхен с южного направления. До рубежа Штутгарта войскам под командованием маршала Конева продвигаться ещё дней пять, и примерно в те же сроки, на севере, где-нибудь в окрестностях Падерборна, образуется этакий симпатичный адский котел на пятьдесят-шестьдесят тысяч грешных британских душ. И вот тогда для туманного Альбиона померкнет чёрное солнце Дюнкерка, сменившись ужасом нового разгрома. В Лондоне об этом уже догадываются, но все указания оттуда разгромленной и отходящей группировке приводят только к паническим настроениям и усугублению сложившейся ситуации. Как и в сороковом году, продвигающиеся вперёд механизированные войска в чистом прорыве движутся в два-три раза быстрее отступающей на своих двоих пехоты, продвижение которой дополнительно тормозится ударами с воздуха. Где-то отрыв драпающих на запад британцев от обогнавших их советских ударных группировок составляет сто, а где-то сто двадцать километров.
Амстердам, по планам советского командования, должен пасть десятого числа, Роттердам — одиннадцатого. Потом танковые и мотострелковые соединения Рокоссовского сдадут свои позиции войскам, прибывшим из глубины Советского Союза, после чего, форсировав Маас и Рейн, повернут в южном направлении, имея задачей к двадцатому числу продвинуться до рубежа Антвепен — Маастрихт. Десантные дивизии, пока находящиеся в резерве фронта, как раз и предназначены для захвата капитальных мостов в целом и исправном состоянии. Ну а потом — снова вперёд и только вперёд. И тогда же, к двадцатому апреля, в районе города Мангейма Центральный и Приальпийский фронты замкнут кольцо окружения вокруг баварской группировки противника, примерно на девяносто процентов состоящей из американских оккупационных войск.
И куда в таких условиях бедным британцам бежать, если между ними и спасением будет двести пятьдесят километров местности, до предела насыщенной злыми советскими и польскими ударными группировками? Пробиться силой у поедателей мелких лимонов в таких условиях не получится, особенно с учетом того, что орбитальная сканирующая сеть видит все их телодвижения, и тут же дает подсказки советскому командованию. А у Жукова, Рокоссовского, Чуйкова и Конева не забалуешь — мигом купируют прорыв действия механизированных частей и запинают с воздуха авиацией. Густых лесных массивов в Германии нет уже тысячу лет; с воздуха (а особенно из космоса) любое передвижение как на ладони, так что при подавляющем превосходстве противника в авиации и мехчастях любая попытка вырваться обречена на неудачу. Не получится британцев и просочиться мелкими группами. Население тут совсем им не дружественное, и к тому же привыкшее стучать властям на своего ближнего и дальнего, так что далеко эти мелкие группы не уйдут — по наводке местного населения будут изловлены или истреблены.
