- Да, отец, - как всегда, веско произнес Олег, - ты виноват. Я знаю.
Я вскинул голову:
- Ты что-то почувствовал?
- Да. Ты же знаешь, что с возрастом я стал хуже её чувствовать, как в детстве получается, только если она близко. Когда мама пришла прощаться с нами, она чувствовала боль и горькое удивление. Боль была ей причинена, - сын тяжело смотрел мне в глаза, - а горько удивлялась она себе. И горечь эта до сих пор стоит у меня в горле. Потом, позже я решил пошаманить, я боялся за неё.
- Тебе удалось что-то узнать, сынок?
- Нет, отец, духи не пришли ко мне, но кровь сказала мне, что она жива и здорова.
- Сколько понадобилось крови, Олег?
- Мы оба лили кровь в жертвенную чашу, отец, поэтому сильного недомогания не было.
Я почувствовал, что пружина внутри меня начала расслабляться - она жива, она здорова.
- Благодарю тебя, сын, - ты спас мой разум от сумасшествия.
- Папа! - кинулся ко мне Игорь. - Папа! Она же вернётся, да?!
Я обнял его, подтащил к себе Олега, обхватил их, прижал, целуя колючие макушки, Создатель, они же совсем ещё дети!
- Мы будем ждать, мы будем ждать её вместе.
Все королевские дни я провел с сыновьями. Это были хорошие дни - мальчишки вновь стали улыбаться.
На ежегодные каникулы сыновья попросились в Восточный замок к королеве, к тому же их там ждала Анжела. Я, конечно, позволил, предварительно договорившись с Эрикой, что она разрешит мне их навестить. Когда я решился пойти на восток, пролетел уже почти месяц из тех трех, что отведены в летнем сезоне, для каникул курсантов. Перед моей отправкой Алекс страшно волновался, будто это он должен попасть пред грозные очи Эрики. Он просил, если уж не поговорить о нём с женой, то хотя бы постараться смягчить её сердце. А ещё он очень беспокоился за Анжелу и её провидческий дар - достаточно ли знающих учителей пригласила для неё Эрика, как она себя чувствует - в общем, весь список озабоченного отца. Я пообещал, что действовать буду по обстановке и если что - звонить или слать ему вестников. С этим и ушел.
Сыновья обрадовались встрече и наперебой рассказывали мне о своих занятиях: о том, что Игорь заманил сюда Мастера Грома и теперь они работают вместе над разными пробными сплавами, а Олег, оказывается, пришел в восторг от возможностей теоретической магии. Мой младший сын, как заправский кузнец орудовал в кузне под ворчание Мастера (на меня Гром только остро зыркнул и процедил: "Потом поговорим"). Олег же, увлеченно работал в магической лаборатории Эрики, под её руководством конечно. Эрика сказала мне, что он очень талантлив, как маг-теоретик.
Именно в этот летний сезон я осознал насколько мои сыновья разные: сдержанный, немногословный Олег и веселый хитрюга - Игорь. Я стал лучше понимать их, и это понимание принесло мне горькое открытие - мой старший сын не доверял мне. Игорь как-то понял моё состояние и однажды сказал:
- Отец, ты не пытайся разбить стену, которая сейчас окружает Олега, со временем он сам разберет её.
- Что это за стена, сынок? Откуда она? - спросил я его.
Игорь задумался, потом произнёс:
- Мы с тобой любим маму, как светило, которое даёт тепло и жизнь, а Олег и мама они, как одно целое, ты же знаешь, что он чувствует её. Вот как тебе объяснить... ты же не можешь сказать, что любишь свое тело, но жизнь без него невозможна.
- Понимаю, - задумчиво кивнул я, - ты хочешь сказать, что Олег не простил мне маминой боли.
Игорь отрицательно помотал головой:
- Нет, я не о том. Вот послушай: помнишь, когда маму украли, Олег тогда совсем мелким был?
- Разумеется, сын. Такое не забывается.
- Он мне рассказывал, что помнит, как мама запихнула его в какой-то шкаф и сказала: "Олежек, я наложила на этот шкаф иллюзию пустоты. Тебя никто не найдет, если ты будешь сидеть здесь тихо-тихо, чтобы ты не услышал. А после, ты должен будешь понюхать воздух, как ты умеешь и когда поймешь, что вокруг никого нет, пойти искать разумных, из тех, кто поможет и ждать там папу". Он тогда так и сделал, отец, а много позже, когда мы уже выросли, он сказал мне, что тогда, сидя в укрытии, слышал глухие удары и звук - как будто кого-то волокли, но не чувствовал её боли. "Понимаешь, брат, - сказал он мне, - ей было больно, а она не защищалась, она всю свою магию направила на то чтобы заблокировать свои ощущения. Её избивали, а она даже не вскрикнула, чтобы не пугать меня, не дать почувствовать свою боль, а я был таким слабым, я не мог защитить её".
У меня заныло в груди - моя детка, мой сынок, что они тогда вынесли!
- Поверь, сын, если бы я мог убить эту тварь ещё сто тысяч раз, я бы сделал это.
- Я знаю это, папа, и Олег знает и знает, как мама любит тебя, только вот он винит себя, что опять не смог защитить её от боли.
