Я тогда решил, что буду рядом с сыновьями, стану их другом, а не просто отцом. По утрам мы занимались учебными схватками - фехтованием, мечевым и сабельным боем. Я учил сыновей тому, что знал о бое сам, учил их совмещать в бою оружие и магию, учил контролировать свою силу и бешенство Тагоров. Потом мы плавали в озере и бодро шли завтракать, затем мальчики разбегались по своим кузням и лабораториям, а я в выделенном мне Эрикой кабинете, работал с документами, пришедшими вестником из канцелярии. Обедали мы поздно, после или гуляли, или читали, или просто болтали. Мальчики время от времени просили меня рассказать о Сольвейг. Я рассказывал, иногда к нам присоединялись Гром и Эрика. Анжела обычно, в это время сидела неподалеку с книгой. Мальчишки, как и в детстве, зовут Мастера Грома дедом, чему тот несказанно рад, хотя и ворчит, что таких здоровущих гномов не бывает.
С Громом о случившемся у нас состоялся только один разговор. Он сказал:
- Вижу твою вину в твоих глазах, и спрашивать ни о чём не буду, скажи только - моя дочь вернётся?
Я ответил:
- Пять лет, Гром, богиня сказала через пять лет. Я буду ждать её эти пять бесконечных лет.
Гном кивнул:
- Уж подожди. Моя дочь стоит этих лет.
- Она стоит гораздо больше, она стоит всей моей жизни.
Выполняя просьбу Алекса, я попытался поговорить с Эрикой, но она протестующе вскинула руку, и сказала:
- Я не готова, Ольгерд. И не знаю, буду ли готова вообще. Так что передай Алексу - он может жить, как хочет.
Анжела же, отведя меня в сторонку, тихонько шепнула:
- Скажи папе, что надо ждать.
- А как ты сама, Анжела? Как твой дар?
Она сверкнула глазами:
- Мой дар? Мой дар - это моя беда.
Я решил поговорить с ней не на ходу, потому что с девочкой что-то творилось, и такой момент настал перед нашим с мальчиками отбытием в столицу. Мы с Анжелой отправились гулять за пределы замка - там удивительно красивые места. Когда она немного утомилась, мы устроились передохнуть на берегу ручейка, и я ей сказал:
- Анжела, если у тебя какие-то неприятности, скажи мне - я постараюсь помочь и никому не скажу - ни твоим родителям, ни мальчишкам, вообще никому.
Она ответила:
- Ольгерд, мне помочь никто не сможет.
- Почему ты так в этом уверена?
- Это связано с моими видениями.
- Давай разделим твою боль пополам, и она станет меньше.
- Разве что, - усмехнулась она, - но учти, тебе не понравится, то, что я скажу.
- Я слушаю тебя, Анжела.
- Ты же знаешь, Ольгерд, что если бы я не была провидицей, отец уже вёл бы переговоры с каким-либо королевством о моём будущем браке.
- Да, я знаю и ещё знаю, что для провидиц брак никто и нигде не сговаривает, потому что вы сами знаете, где ваша судьба.
- Да, это так. Я знаю, кто он и знаю, что он может влюбиться в Сольвейг.
У меня всё замёрзло внутри. Потом я собрался:
- Анжела, если ты знаешь, кто он, значит, знаешь, где он и где Сольвейг
- Нет, Ольгерд, я не знаю где они. Я видела только, как он слушал песню Сольвейг. Я слышала именно её голос, у меня нет в этом сомнений.
- Ты уверена в том, что видела? Тебе учителя уже рассказывали о разнице между "видеть" и "понимать"? И потом, как он может влюбиться в Сольвейг, если он твоя судьба?
- Конечно, я могу путать "видеть" и "понимать", я ещё только учусь. Но совершенно точно знаю, что сейчас, на тоненькой ниточке висят разные судьбы - и моя, и его, и твоя, и Олега, и Игоря.
- Почему?
- Понимаешь, сейчас всё зависит от того, насколько сильна её боль, сильнее ли она её любви.
- Как мы можем это узнать?
- Пока никак. Всё будет, как будет, Ольгерд, - грустно завершила наш разговор Анжела.
А я считал время - восемь месяцев без тебя.
Брат сказал - надо ждать. Ждать. Сколько ждать? Я жду уже половинку года, после возвращения Ольгерда с востока. И ещё эти её слова: "Алекс может жить, как хочет". А я с женой хочу жить и с дочерью! Я больше не мог ждать, я должен был с ней поговорить. В Восточный замок мне нельзя - она запретила. Удалилась! Да, как удалилась! Я чувствовал гордость за свою королеву. Я начал разработку плана по возвращению жены. Узнав, что она не оставила преподавание, я нацепил серую личину и проник на её лекции в университете. Потом я выяснил график её каждодневных передвижений и попутно набил морды парочке её особо рьяных почитателей - ручку им захотелось поцеловать, цветочек приколоть к плащу - убью! Моя!
Случай поговорить без свидетелей подвернулся через месяц - она записалась на посещение закрытого архива Совета архимагов, Я завизировал, разумеется, но договорился с главой Совета, что он уберёт оттуда своих архивариусов. На этот день архивариусом буду я. Я ждал её с самого утра и когда она, наконец, появилась, я уже весь извёлся - вдруг передумала или что-то заподозрила? Она подошла к столу, за которым я изображал работника архива, вздохнула и сказала:
- Приветствую тебя, Алекс, почему ты избиваешь моих студиозов?
Я понял, что она давно обнаружила мои действия, и решил быть откровенным:
- Бил и буду бить - ты моя.
