– Не совсем, – отвечает она, делая шаг мне навстречу и спуская шляпу на затылок. – Как я уже говорила, никто больше не увидит меня в этом жутком девичьем обличье, если ты только скажешь: «Будь проклято, уныние!» Давай уйдем с головой в вымышленные и реальные миры, милый мой Эдди! – Она берет мою ладонь в свою, и ее прикосновение одновременно обжигает меня огнем и пронзает леденящим холодом. – Давай же запечатлеем имена умерших в шедеврах искусства и подарим нашей Елене – нашей прекрасной, любящей Джейн Стэнард – бессмертие!
От такого предложения сердце у меня начинает бешено колотиться.
Линор склоняется ко мне, и я чувствую нежный, фиалковый запах ее дыхания.
– Я хочу воспарить с тобой над землей на черных как смоль крыльях и увидеть всё,
– Да! – Я киваю, думая о том, как славно было бы, если бы слава о миссис Стэнард разнеслась по всему свету. – Боже, да, я согласен! – Я прижимаю Линор к груди, невольно сбив с головы ее шляпу, и приникаю щекой к ее нежным, мягким перьям.
Она обвивает меня своими руками, и я слышу, как колотится ее сердце и как она шепчет:
– Наконец-то! Спасибо! О небо, спасибо тебе! – Она вся дрожит и тихо плачет от счастья, вне всяких сомнений, ожидая, пока неземная сила преобразит ее и подарит ей новый долгожданный облик.
Ее дрожь передается и мне. Я ведь совсем не знаю, чем грозит эта метаморфоза. А вдруг она принесет нам боль и душераздирающие стоны? Или пробудит к жизни зловещие дьявольские силы?
Мне приходит в голову, что стихи, возможно, помогут Линор, и я продолжаю сочинять вслух:
– Таилась смерть в глухой волне… Ждала могила в глубине… Того, кто здесь, томим тоской, мечтал найти душе покой…
Мне живо представляется, что бы сказал отец, если бы застал меня в объятиях музы посреди дремучего леса. «Что ты творишь?! Тебе ведь уже семнадцать! Нельзя и дальше так бездарно растрачивать время… Когда ты станешь взрослым мужчиной и погрязнешь в долгах, твой ум и очарование тебя уже не спасут! Победи наконец желание писать эти жуткие подражания Байрону, пока ты не превратился в хилое, мерзкое бремя для общества, подобно твоей умершей матери!»
Линор наконец отпускает меня и утирает глаза рукавом, размазав по лицу золу и сажу.
– Ступай домой и поскорее запиши те строки, что подарило тебе это озеро. Живо! Пока они не стерлись из памяти…
Отступив, я внимательно ее разглядываю. Пернатая голова, перепачканное золой платье. Она ни капельки не изменилась.
– Не понимаю, почему же ты не преобразилась? – тряхнув головой, спрашиваю я. – Не понимаю…
– Всё ты понимаешь. А теперь ступай, – нетерпеливо махнув рукой, требует она. – Скорее! И смотри не забудь эти строки, пока они не записаны!
– Еще раз спрошу: окажешь ли ты мне такую честь и придешь ли ко мне сегодня вечером?
Она обнимает себя за плечи и едва заметно кивает. По щеке сбегает слеза.
– Что случилось, Линор? – встревоженно спрашиваю я.
– Уходи! Сейчас же! – нетерпеливо кричит она. Земля под моими ногами вздрагивает, а крик Линор эхом разносится по всему лесу. – Ступай записывать новое стихотворение, глупый, упрямый мальчишка!
Я разворачиваюсь и бегом бросаюсь к университету, подгоняемый яростным и строгим криком моей музы. Я продираюсь сквозь кусты, деревья и плотный туман, то и дело раздвигая ветки, царапающие мне лицо, и чем громче стучат по земле мои ноги – тем отчетливее я слышу, как повторяю в ритме шагов недавно пришедшие мне на ум строки:
«Что случилось?» – гадает он.
«Почему же ты не преобразилась?» – силится он понять.
А ответ на эту загадку донельзя прост.
ДЖОН АЛЛАН.
Вот чей голос звучит громким эхом по всей Виргинии, до смерти пугая моего несчастного поэта!
Я распахиваю дверь в свою комнату, торопясь скорее сесть за стол и записать стихотворение, которое сочинил на озере, – и вдруг понимаю, что в спальне кто-то есть.
Посреди комнаты, спиной ко мне, стоит отец и внимательно разглядывает рисунки на стенах.
– Отец? – тихо зову его я.
Он оборачивается. Во взгляде его – боже, да не сплю ли я часом?! – светится
– Рад вас видеть, – начинаю я, закрыв за собой дверь. – Какими судьбами в Шарлоттсвилле?
– Я ведь упоминал, что заеду сюда по рабочим делам. А почему у тебя волосы мокрые?
– Да купаться ходил, – отвечаю я, проведя ладонью по волосам.
– Не холодновато еще купаться?
