— Она, бля, не прочитала. Давай, пошли на ощупь. В кафе должно быть что-то молочное. Руку давай.
— Мне надо беречь глаза. — Реву, жжение становится невыносимым. — Я тебя ненавижу, все из-за тебя.
— Пошли, Шура.
— Александра.
— Я так и сказал.
— Нет, не так.
— Молоко срочно мне, — выкрикивает по коридору.
Нам очень быстро приносят.
— Не открывай глаза, поняла? — Ладонь ложится на мои щеки. — Я буду лить, но не старайся сразу открыть. — Звук откручивающейся крышки. — На, чуть отпей, — прикладывает к моим губам.
Горлышко оказывается широким, струя молока катится из уголка рта по подбородку, скатывается по шее. Горячая ладонь нежно вытирает молочный след.
— Голову на свет. Сейчас поедем в больницу.
— А ты?
— А я буду ехать следом.
— Александра, мы сейчас протрем вам глаза специальным раствором. Можете почувствовать легкое покалывание, но не переживайте, это временное явление. Сколько времени прошло с момента распыления?
— Не знаю. Доктор, — хватаю на ощупь сморщенные руки, — мне нужно беречь глаза. У меня была сложная операция. Я почти потеряла зрение, — хнычу, вытираю не прекращающие течь слезы. Шмыгаю носом.
— Успокойтесь, дитя, — пристукивает по моим ладоням. — Давайте проведем осмотр. И все будет ясно. Не волнуйтесь.
— Пожалуйста! Быстрей, — уже на грани истерики трясу его руку. Надо взять себя в руки, или врач лишится конечности.
— Так давайте мы вам разведем успокоительное средство.
— Не надо! Я не хочу уколы.
— Хорошо, моя помощница приготовит вам напиток, как деткам. Так примерно когда произошло распыление?
— Я же сказала, м-м-м-м…. — ладонь закрывает мне рот. Скотина.
— Доктор! — вмешивается в разговор демон. — Она перенервничала. У нее сейчас какая-то революция в мыслительной деятельности. Она скоро перезагрузится. Позвольте мне за нее ответить. Примерно минут тридцать назад. Мы сразу обработали молоком.
— Правильно! Но я смотрю, у вас тоже ожог.
— Да, есть! Но не так сильно, как у нее. Сначала ее, потом меня. Хорошо?
— У вас доброе сердце, Ияр Ашурович. Дай бог здоровья. Сколько мы уже тут операций провели. Не сосчитать.
Сердце? Доктор явно слеп. Сердце у Ияра гнилое, как и его душа. Благодетель чертов. Лесть со сладкой речью мешает. В этом он профессионал. Мне не нужны глаза, чтобы видеть, как он смотрит на простых людей через прицел. Пряча за улыбчивостью свой оскал.
— Хорошо, Яков Михайлович. Если будут проблемы с оборудованием, скажите.
— Да чего уж, этого добра хватает. Сашенька! — доктор переключается на меня. Так как-то по-отцовски. — Садитесь в это кресло, голову назад. Господин Ияр, помогите сесть даме в кресло. А я подготовлю аппарат и принесу успокоительное. Вот возьмите. Можете протереть ей лицо ватным тампоном.
Убирает руку от моего рта.
— Успокоилась. Хватить реветь. — Подхватывает меня за талию, сажает в кресло. Я придерживаю подол юбки, ведь мои трусы у него в кармане. — Что-то похудела! Жених плохо кормит? — Смачивает тампон. Ведет по коже под глазами.
— Нет! Мы с моим любимым занимаемся активным фитнесом каждую свободную минуту. Поэтому я такая стройная и полная сил.
— Да ты что!
— Представь себе.
— Поэтому ты столько раз говоришь слово «любимый»? Не пойму. Ты меня пытаешься убедить в этом или себя? — Проводит по волосам.
— Ты можешь не трогать меня? Или меня сейчас стошнит на тебя от твоей близости, и твоих рук, и твоего присутствия. Уберись от меня.
— Я тебе помогаю. Ты такая неблагодарная. Фу.
— Фу своей жене будешь говорить. Как у вас там с ней? А хотя я знаю… У вас с ней «тоже». И как ей живется с таким великим чувством «тоже»? Ах, Ияр, в этом весь ты «тоже».
Я говорю ему, а больно мне. Боль сжимает яростно кулаки, бьет колоколом из глубины. Где выжжено все. Где осталась лишь пустота. И выхода из нее я не знаю. Боль. Снова ноет, сжимает в тиски. Готова вырваться истерзанным воплем наружу.
— Тебе не очень идут прямые волосы и этот рыжий цвет, как облезлая кошка.
— Подожди! Ты меня видишь? А почему я не вижу?
— Потому что ты так была возбуждена, — трется носом об мой висок, понижает голос, — что не могла справиться с волнением, почти на себя направила свой баллончик от счастья. Я получил малую дозу. А вот ты… ну сама знаешь.
— Я тебя ненавижу. Я хочу, чтоб ты сдох.
— Становись в очередь.
Звук льющейся воды. Ватка скользит по моей коже.
— В этой больнице лежит твой жених. Больница моя.
— Мне срать, чья больница. Это ничего не меняет. И то, что ты заделался благодетелем, строишь клиники, якобы спасая людей… А не ты ли им вредишь? Ты болото. Как топь, все утягиваешь на дно. А док знает, как ты отмываешь деньги и перепродаёшь оружие?
— Слишком много слов из твоего рта. — Кладет обратно одну руку мне на губы, а другую — на шею. — Помолчи. Говори тише. Ты, детка, ищешь опять приключения. Убирайся лучше назад, пока не поздно. Поняла? Я сейчас опущу руку, и ты молча будешь ожидать помощь.
— Пошел, сволочь. Это ты уберёшься. Сгинешь в такое место, я тебе помогу, что света белого не увидишь.
Дверь хлопает.
— Итак, начнем, вот капли. Ияр, отойдите.
Капли капают в глаза.
— Теперь потихоньку открываем.
— Печет.
