— Не надо, я сама пойду, — подаю руку. Он рывком подтягивает к себе. Ладонь пронзает резкая боль.
— Ау, — вскрикиваю.
— Что такое?
На свету рассматриваю свои ладони. От ударов по клетке они посинели.
— Сейчас приложим лед. Сперва пойдем к следаку, ответишь на пару вопросов. — Он тянет к выходу. Наступает такое странное облегчение, как будто скидываешь тяжёлое пальто и можешь выровняться.
— Я не могу идти с незнакомыми разговаривать, — смеюсь. Отрываюсь от него. Возвращаюсь к девочкам к камере. — Девочки, я вас люблю! Я буду скучать. Но вы все отличные бабы. Кто хочет, может прийти работать ко мне в фирму, я вам найду место в моей огромной фирме. Или ждите вы меня к себе.
— Пойдем, — тянет меня.
Откидываю его руки.
— Всем брендовые вещи за мой счет.
Девчонки ликуют. Оглушая звонкими аплодисментами в ответ.
— Пойдем, — тянет к выходу. — Подожди, — с подозрением смотрит на меня.
— Узнаю Ияра. Стой! Пойдем! Молчи! Говори! Ты так и не пополнил свой словарный запас. Надо побольше читать книг.
Наклоняется к моим губам.
— Скажи что-нибудь. Лучше дыхни.
— Уф! Пойдёт так?
— Не в себя, а на меня.
— Уф-ф-ф-ф-ф! Так пойдет?
— Ты что, обкурилась? Я чувствую запах конопли.
— Не-е-е-е-да-а-а!
— Нет или да? О Господи милосердный, — прикрывает свои глаза. Трет пальцами глаза.
— Он тебе не поможет, — подаюсь вперед.
— Когда ты успела? Похожа на наркоманку.
— А ты алкаш.
— Слушай. Буду говорить я. Ты просто помалкивай и соглашайся. На вопросы просто отвечай: да, нет, не знаю. Договорились? Хорошо.
— М-м-м, плохо. Пойдем, трус несчастный. Я, кроме твоего блеянья бэ-бэ-ме-э-ме-э, нечего не поняла. — Иду мимо пухлого дежурного. Хватаю его за щеки. Поражаюсь своей смелости. — Ты мой хороший. Настоящий поросенок.
— Да пошли ты.
— Нежнее с дамой. Холоп.
***
— Акси! Сейчас мы зайдем в эту дверь, держи себя в руках. Твоё поведение вызывает подозрение.
— Да что ты?
— А твое поведение ассоцэ… ассоцэ… ассоцэ-э-э-ируе-э-э-э-этся… Какое трудное слово. Ну, короче, ты понял, — отмахиваюсь.
— Нет, не понял. Стой.
— Определись уже: стой или иди. — Толкаю мягким местом фанеру с ручкой и золотой надписью на табличке «Следователь…» бла-бла-бла. — Здравствуйте, — присаживаюсь в реверансе.
— Императрица по вашему указанию прибыла, — возвращаюсь из поклона в исходное положение.
Человек сидит за огромным столом, в огромном кресле, и еще по бокам тянутся коричневые столы. Среди них теряешься, как букашка какая-то. Сохраняя сосредоточенное выражение лица, откладывает телефон в сторону. Не произнося ни слова, указывает, куда можно присесть.
— Это что, он? — поперхнувшись от смеха, прикрываю рот. Глотаю смешок, рвущийся наружу. Прокашливаюсь в ладонь, прочищая голосовые связки. — Эй! — щелкаю пальцами. Подзываю Ияра.
— Ну что опять? — говорит тихо. Не повышая голос, сдерживая бешенство. — Проходи.
Тянусь к его уху. Жестом подзываю, чтоб наклонился. Хочу по секрету на ушко шепнуть. Ияр прищуривается, смотрит в упор. Ай, какой же ты красивый, все такой же, как и тогда, Люций. Эти совершенные черты лица. Ни одного изъяна… Тьфу, что за мысли. Бью себя по лбу. Я ему еще должна устроить алмазы в небесах.
— Ты сейчас со мной говоришь или со своими галлюцинациями?
— Что уставился так откровенно на меня? Что за мир пошел. А то я сейчас встречную заяву настрочу.
— Вообще у тебя крыша потекла?
— Не смотри на меня так, я стараюсь сейчас не злиться на тебя. Дай ухо. Хочу спросить.
— Ну!
— Ты не видел моего розового слона? — не знаю, зачем говорю, но говорю. — Кх-х-х-х, — гигикаю в ладони.
— Больная?
— Да, — делаю вид, что кашляю. — Ладно, шучу.
— Так что ты хочешь, говори. Долго мы тут стоять на пороге будем?
Опять тянусь к уху. Заговорщически шепчу:
— А у тебя стоит дома телевизор? — Еще один приступ смеха. — Кх-х-х-х, — втягиваю в себя воздух, чтобы успокоиться. Случайно хрюкаю.
— Что ты, бля, несёшь? — Сжимает мое плечо, тянет вперед.
— Ну ладно, ладно. Сейчас серьезно скажу.
— Говори.
— Я хочу в левое ухо сказать. Оно у тебя красивей.
Сначала наклоняюсь, заглядываю под стол.
— Что ты творишь?
Проверяю свою теорию. Следом приподнимаюсь на носочках, тянусь сама к уху.
— Он что, на книжках сидит? Я не вижу его ног на полу. Они явно болтаются в воздухе. Рыжий. Он сидит и усами шевелит. Таракан-таракан-тараканище.
— Ш-ш-ш-ш. Заткнись, — выставляет указательный палец перед моими губами.
— Не шикай на меня, — хочу укусить его палец. Вовремя убирает, клацаю зубами в воздухе.
— Не ори мне в ухо. Ты не по секрету шепчешь мне, он тоже слышит.
— Да-а-а? — Оборачиваюсь. — Ты тоже это видишь? У него усы шевелятся, и брови, как паровозик, ездят туда-сюда. А шиньон прилеплен на его плешке, машет нам привет.
— Прекрати. Хватит ломать комедию. Сделай серьезное лицо и шагай на стул. Усекла?
— Как? Вот такое лицо сойдёт? — примеряю серьезность, хмурю брови, собираю разъезжающиеся в стороны губы, настраиваю взгляд из-под бровей.
— Пипец, ты бы видела свои глаза. Что ты употребила?
— Ничего. Сигаретку стрельнула. И усё.
