— А-а-а-а, вон оно что! Ты же теперь у нас господин. Я люблю тебя. И мне ничего не надо. Оставь всё себе.
— Поговорим позже.
— Ну хватит вам! Имейте совесть, на могиле у отца скандал развели. Уезжай, доченька.
— Нет, мама, отец и мой. Бояться нечего.
Кидаю горстку сырой земли и собственноручно закапываю, исполняя свой долг. Пришедшие рассаживаются по машинам и уезжают выпить рюмку стоя. А я зажигаю лампадку, остаюсь еще немного побыть одному.
***
Иштар
Поудобней усаживаюсь в своем гелике. Чертов дождь, мои новые туфли все засраны. Вытаскиваю влажные салфетки, протираю подошву. Откидываю черную кружевную вуаль. Открываю зеркальце.
— Черт! Весь макияж потек.
Протираю следы от туши. Все лицо болит от кривляния. Кладбище… Как я ненавижу это место. Нашел время помирать, после дождя, папочка.
— Эй, что так тянемся?
— Госпожа, пробка образовалась из многочисленных машин. Мы поедем отвезти завтрак на могилу вашего мужа? Помянуть же надо!
— Нет! — Поднимаю перегородку между водителем и мной. — Идиот! — Черви его помянут.
Акси, Акси, за это я готова пожать тебе руку. Избавила меня от мужа, и я богата.
Достаю косметичку, поправляю макияж, для еще одного места, где я должна поплакать.
Машина резко тормозит.
— Эй! Поаккуратней, недотепа.
Дверь машины открывается. Быстро накидываю вуаль, отворачиваюсь к окну. Кто там? Марана? Хитрый змей.
— Иштар, как ты?
— У меня нет желания с тобой разговаривать. У меня горе. Ты ошибся машиной.
— Я тоже потрясен, сестра. Хочу сказать слова утешения наедине. Это же и моя семья.
Поднимаю вуаль.
— Семья? Из твоих уст это звучит дико смешно.
— О! Иштар, ты уже успела поправить макияж?
— Чего хочешь, Марана?
— Того же, чего и ты! Вернуть свое положение. Но ты по-всякому этому мешаешь. Не заметила? Меня это подбешивает, сестрица. Смерть твоего отца ну совсем некстати. Отбросила меня на два шага назад. Я рассержен.
— Да мне плевать на тебя. Что у тебя там на душе. Пошел вон от машины. И не смей мне угрожать, или следующим мы будем оплакивать тебя.
— Какие громкие речи. Ну что же скажет твой брат, узнав правду?! Что его сестра не тот ангел в его глазах? Не та драгоценная сестра?
— Я не понимаю, о чем ты, Марана.
— Всё ты понимаешь! Лицо твоё побледнело. Что же, что же будет, — потирает бороду, — если я скажу и родителям твоего мужа, кто виноват в смерти их сына? А твой любимый-прелюбимый брат? Или приставку «брат» надо убрать?
— Все знают.
— Знают! Ты права, но с конца. Так что не мешайся. И плачь поискренней, а то не все как-то верят. Актриса в тебе умирает. Теряешь навык.
— Пошел вон!
— Уже ухожу.
— Мне обязательно там быть? — катаю на ладони пару завядших желтых головок одуванчика. Нашла их в кармане своей грязной юбки, в корзине для белья. Такие крошечные, один в один как из моего венка во сне. Моя девочка сплела его мне. Понятия не имею, как они оказались у меня в кармане. Я готова из них сделать кулон и повесить на шею. За все время она мне приснилась первый раз, моя черноволосая, кучерявая малышка.
— Да, Алекс! Если ты решила идти дальше и забрать весь бизнес у этих дятлов, зачем сменила курс от изначального плана разрушить, а не наращивать оборот?
— Действие порождает противодействие.
— Меня это всё беспокоит. Всё закручивается слишком непредсказуемо. Я уже с открытыми глазами скоро спать буду.
— Ты моя неженка. Ромашенька.
— Я что-то веселое говорю?
— Ром, да что мне их бизнес? Зачем мне просто разрушать его? Я хочу их жизни. Надеть как бусинки на ниточку и покрутить на пальце, и ударить об асфальт.
— Неужели новая идея созрела?
— Работаю над ней! — подключаю дежурную улыбку.
— Акси.
— Алекс!
— Хорошо! Ты можешь врать кому угодно, но не своему врачу. Слишком долго мы собирали тебя заново. И как бы эта твоя месть не отрикошетила. Ты оттягиваешь время, только чтоб побыть рядом с ним.
— Игра! Это такая игра.
— Никакая игра не стоит твоего эмоционального состояния. Ты боишься его. Сомневаешься. И опять страдаешь только ты.
— И вообще, почему мы должны сливать фирму? Мы можем прекрасно ею управлять сами. У нас, конечно, мало специалистов, но, Ром, показатели растут. За год в таком темпе мы рассчитаемся с долгами. Надо быть дураками, чтобы взять полуразвалившийся холдинг и слить его.
— Потому что мы не можем оставить! — стукает папкой по столу. Усаживается в кресло. — Не можем, и ты это знаешь.
В нашу молчаливую паузу вторгается посторонний голос:
— Александра, можно?
Я вообще забыла про нашего нового юриста.
— Вам нужно подписать вот тут и вот здесь, — протягивает чернильную ручку.
Ставлю в узких полосках для подписи свою каллиграфическую букву «А».
— Постараюсь как можно быстрей все заверить нотариально, чтоб еще один пакет акций был ваш. И вот еще. — Достает планшет. — Мы подключаем новую защиту. Нужны ваши биометрические данные.
— Какие именно?
Быстро клацает по экрану.
— Можно вашу руку!
Берет мою ладонь. Экран сканирует отпечатки пальцев.
— Произнесите: «Я Александра Полянская».
— Я Александра Полянская. — Прям как заклинание какое-то. Еще палочку мне. Смотрю, как данные загружаются.
