— Слишком рано он покинул нас. Крепись, сынок.
— Ияр, мы будем молиться, чтоб Господь принял душу твоего отца, а вам дал терпения. Ему бы еще пожить, но смерть не спрашивает. Много он чего успел сделать людям, благодарны ему на всю жизнь.
Безликие фигуры в черном механически жмут руку, обнимают, а я не чувствую ничего, кроме раздражения.
Все звуки напрягают слух и душу. Слова скорби, идущие не от сердца, а с экрана телефона, прочитанные в углу и заученные наспех, имеют противоположный эффект. Похоронная процессия идёт полным ходом, выхожу из линии скорбящих, огромных венков и многочисленных букетов. Я хочу тишины. Пусть все убираются и забирают весь принесённый мусор.
Сажусь у изголовья отца. За последнее время он очень сильно сдал, поседел и морщины стали глубокими. Вытаскиваю гребень его из своего кармана. Отец всегда любил, чтоб волосы были зачесаны назад. Провожу зубчиками по волосам, делая правильную укладку. Никто его не мог поставить на колени. Надо же, собственное тело восстало. До конца так и не поняли, отчего он умирает. А сейчас он как будто помолодел и лицо не такого серого цвета, посветлее.
Развязываю на нём галстук. Кто так небрежно завязал? Руки поотрезать.
«Наконец-то, отец, мы можем с тобой поговорить спокойно».
Завязываю по новой.
«Не кричать в разные стороны, каждый себе. Не проклинать друг друга. Хотя бы раз послушать. Видишь, отец, как жизнь коротка, только понять, видимо, это можно, когда теряешь родных. Отец, а были ли мы когда-нибудь с тобой родными? Ты все время куда-то бежал, за что-то воевал, проливал чужую кровь, наращивал свою мощь и гнал меня. И на первом месте были деньги. Я помню твой образ и голос, удивительно, но мы даже не общались последнее время. Про мертвых плохо не говорят, но и хорошего вспомнить мало. Ты был для всех идолом, но не для меня, и не обижайся, что сейчас не прыгаю в яму за тобой и не режу вены от твоей потери. Я такой же мертвый, как и ты, только ты отмучился, а я еще по привычке дышу. Но мне сложно поверить, что тебя больше нет. Я не идеальный сын, да и ты ставил на первое место свои интересы. И где теперь это всё? Кануло в небытие. И осталась только крышка гроба, которую через минуты забьют. Посмотри, где ты? Там, где и все будут, хоть богач ты, хоть бедняк. Земля примет тебя в свои объятия. Люди, которые трепетали перед тобой, сейчас улыбаются, жмут мою руку, принося слова сочувствия. Даже это кладбище пропитано пафосом. Памятники в полный рост, вокруг дополнительно выкладываю плитку, даже навесы делают и ставят столы для поминок. Для чего? Тебя забудут, как только выйдут за ворота этого кладбища. Ты так и не понял, что надо остановиться, и затянул меня в это по шею».
Снимаю со своего пальца печатку со знаком клана.
«Забери ее с собой, отец, а я попытаюсь очиститься от той грязи на моих руках».
Пора.
Подхватываю гроб на свои плечи, и еще несколько людей помогают мне донести его до погребальной ямы и уложить на механизм опускания. Он медленно опускается, и плач женщин берет высокие ноты. В черном одеянии Иштар обливается горькими слезами.
— Подождите! Стойте! — бежит к яме.
Перехватываю. Обнимая.
— А, папа, встань! Бедный мой папочка. Как быстро пришло время. За что ты нас так рана оставил! Мой любимый папа. Что за проклятие над нами нависло? Я в один миг стала вдовой и сиротой. Папочка! Папочка, как нам теперь жить с этой болью?!
Оттягиваю сестру от спускающегося вниз гроба.
— Возьми себя в руки!
— Отпусти меня, Ияр, — вырывается. — Посмотри, это ты во всём виноват. Ты это допустил. Он заболел из-за тебя, — истошно выкрикивает. — Он заболел душой! Мой папочка умер из-за душевных терзаний. От них нет лекарства.
— Успокойся! — говорю тихо, смотря ей в глаза.
— Успокоиться? На том конце кладбища мой муж, а тут наш отец. — Ударяет меня в грудь ладошками. — А эта… Она от нас всех избавится, если мы не поспешим.
— Прекрати, — сжимаю ее руку. — Не устраивай цирк. Твои вопли окружающим на руку. А про твоего мужа я слышать не хочу. Он получил своё, и скажи спасибо, что тебя не положили рядом с ним.
— Не затыкай меня. Боишься, что тут все узнают, что твоя благоверная жива? Я же говорю, я не была в курсе о проделках моего мужа. Как ты можешь мне не верить? — падает на колени, заливаясь слезами.
Поднимаю сестру, хоть и зол на нее, но надо ее увести отсюда, не в себе она.
Подзываю сотрудника скорой помощи, чтоб укололи ее, и прошу Валеру отвезти ее домой и из города подальше.
— Что, Ияр, ты добился своего? Отца в могилу свёл и сестру в предатели записал? Вставай, доченька.
— Инесса, давай ты не будешь тут еще устраивать театр, мне сестры хватит.
— Не называй меня так, ты мне больше не брат! Мой брат сошел с ума. Мой брат давно устранил бы проблему в юбке. Она наша погибель. Ты поймёшь, когда окажешься там, где сейчас Мурат. Поймёшь! Но будет поздно.
— Замолчи, Иштар, на нас люди смотрят. Убирайся с глаз. По правилам ты больше не относишься к нашей семье. На твоё содержание до конца твоих дней деньги я выделю, но к наследству ты не имеешь больше никакого отношения.
