Отбросив пустые размышления, Кристоф решает сосредоточиться на своих ближайших планах. Скоро у него день рождения — совсем скоро, и была б его воля, не было бы никакого праздника. Но Агнес уже дала понять, что уж в этом-то году торжества в свою честь ему не избежать. Последние три года Кристоф встречал этот день скромно, в компании сестры, её семьи и, конечно же, Пауля, но в этом году сестра посчитала, что брат заслуживает настоящего праздника. Назначение на пост настоятеля, собственный приход, да что там — его даже по телевизору показывали! Шнайдеру есть что отметить, и Агнес взяла на себя все заботы по подготовке праздника, который впервые решено провести не в Нюрнберге, в отчем доме, а в Рюккерсдорфе — в доме молодого Отца Настоятеля. Его задача — явиться в собственный дом на собственный праздник, не забыв при этом пригласить кого-нибудь из новых друзей. Новых друзей у него немного, как и старых, но вот сестру Катарину он обязательно пригласит.
***
Уже почти доехав до монастыря, Катарина внезапно разворачивается и направляет автомобиль обратно, в центр города. Ей подумалось: матушка занята своими делами, в монастыре её никто не спохватится — к её вечным отлучкам подруги по вере уже давно привыкли, погода установилась почти летняя, настоящая, солнечная, и почему бы не…
Торговый центр City Galerie немноголюден — в разгар рабочего дня здесь прогуливаются лишь пенсионеры да декретницы. Можно спокойно пройтись по магазинам, прикупить себе обновку-другую, посидеть в кафе, привести мысли в порядок. Сетевую кофейню, служившую в былые времена им со Штеффи местом для тайных встреч — встреч шантажистки и жертвы — она обходит стороной. Не хочет ворошить воспоминания — появление Лоренца в её жизни поставило крест на шантаже бывшей подруги, и всё же у сестры есть причины не держать зла на уголовницу. Та здорово выручила их вчера — если бы не она, кто знает, как закончилась бы потасовка на площади. К тому же, благодаря учинённому Штеффи расследованию, Катарина напала на след ужасного культа. Мысли о рюккерсдорфских сектантах в одно мгновение омрачают праздный настрой: Катарина даже откладывает в сторону столовые приборы, с равнодушием глядя на почти нетронутый салат с кунжутом и курицу по-тайски. Предчувствие угрожающей отцу Кристофу беды, переживания за несчастного сироту отбивают аппетит. Насилу заставив себя вернуться к еде, Катарина пытается придумать, как рассказать Шнайдеру правду. Как заставить его поверить? Если бы они были героями американского боевика, отец настоятель уже давно взял бы мальчишку за руку и удрал с ним за тридевять земель, перед этим разнеся в пух и прах всю деревню вместе с её чокнутыми обитателями. Но у Шнайдера на уме лишь служба — слушать монахиню он не станет; более того, вздумай она рассказать ему о своём расследовании, она потеряла бы его доверие навсегда. Иногда даже самые хорошие люди не видят правды. Шнайдер — хороший человек, но слепая вера и его самого делает слепым.
Как это часто бывает, когда мы думаем о каком-то человеке, он вдруг напоминает о себе. Так происходит и с Катариной: выудив из рюкзачка дребезжащий мобильник, она видит на экране имя отца Кристофа, и её сердце радостно ёкает. Наверняка он звонит, чтобы справиться о том, как она добралась вчера до дома… Разговор недолог, но по его завершению сердце Катарины уже подпрыгивает к горлу — от радости, и немного от волнения. Отец Кристоф пригласил её на свой день рождения! В Рюккерсдорф, одиннадцатого мая. Катарина обещала обязательно приехать. Конечно, будет там и Ландерс, и местные деятели — фактически для сестры праздник грозит обернуться погружением в круг врагов. Но Шнайдер упомянул о своей старшей сестре, которая, по его словам, и настояла на торжестве. Значит, у него есть сестра. Взрослая и инициативная. А вдруг это шанс…
