— Серёжки в шкатулке — они дороги мне как память. А дырочки всё ещё при мне, — в доказательство Пауль ущипнул себя за мочку уха.
Не желая оставаться без дела, он тут же присоединился к последним приготовлениям, найдя себе применение у Агнес на подхвате. Та очень обрадовалась не только любезно предложенной помощи — всё-таки, накормить такую ораву — задача не для одной пары рук, а от братца толку мало — но и внезапно возникшим на пороге кухни двум деревянным ящикам. Фирменный принт свидетельствовал, что посылки прибыли прямо из одной из частных саксонских виноделен.
— Шнай любит это вино, к нему приучил нас покойный Майер. Дань памяти, так сказать, — неловко объяснил Пауль.
— Два ящика — да это же сколько денег! — присвистнула Агнес.
— Не беспокойся, — задвинув ящики под стол и вымыв руки, Ландерс тут же приступил к резке овощей.
Обрадованная возможностью взять передышку Агнес невольно залюбовалась процессом: так бегло и умело получалось у Пауля кромсать овощи на одинаково мелкие кусочки. Как обычной женщине, матери и жене, иногда ей доводилось предаваться раздумьям и сожалениям. Эти молодые мужчины, такие как её брат и его друг, сделали благородный жизненный выбор, отдав себя в служение Богу и людям, но всё-таки человечеству будет их не хватать. Пауля будет не хватать — своим добрым нравом и умением управляться на кухне он мог бы составить настоящее счастье какой-нибудь женщины, оставив после себя не только заполненный радостными кадрами семейный альбом, но и качественное потомство. Награждая общество такими служителями, Церковь лишает это же общество таких мужчин.
Гюнтер с семейством и приспешниками — весь рабочий коллектив таверны и органa местного самоуправления полным составом — заявились на порог отца настоятеля ещё до полудня. “У нас же ничего не готово, мясо ещё даже не начинали жарить”, — засуетилась сестра, но Гюнтер пресёк её смятение. Оказывается, всем скопищем они направляются на охоту — в лес, с ночёвкой, и забежали с одной лишь целью — передать отцу Кристофу самые искренние пожелания. А мясом жареным владельца таверны не удивишь. Поблагодарив за преподнесённые дары — как всегда, что-то съестное, Шнайдер от души приветствовал мимолётных гостей, и те тут же поспешили откланяться. Кристоф смотрел им вслед, смотрел, как они удалялись в сторону леса, пока вовсе не исчезли из виду. Он никогда не понимал всех этих кровожадных развлечений вроде охоты, даже рыбалка ему претила, однако будучи вполне себе мясоедом, он внутренне упрекал себя за малодушие. Бывают же люди — им оленя завалить ничего не стоит, смотреть в глаза умирающему животному, прикончить его метким уколом в сердце, а после собственными руками освежевать, приготовить и съесть. И вот уже о красивом благородном животном напоминают лишь рога, служащие в прихожей вешалкой. Сам бы он, отец Кристоф, никогда не решился ни на какое кровопролитие… И снова неудобство из-за постыдного чувства малодушия.
Первую порцию сосисок водрузили на вертела после двух, следом последовали и говяжьи стейки. Мясо, заранее замаринованное по секретному рецепту семьи, привезла с собой Агнес. Вопреки её опасениям местные жители не ринулись на огонёк, едва почуяв аромат, все вместе — приходили семьями, компаниями, группками, поздравляли своего настоятеля. Дарили подарки — в основном какую-то ерунду для дома и быта. Впрочем, для таких как Кристоф — самое то. Кто-то не задерживался вовсе, кто-то оставался подольше. Например, семьи с детьми никуда не спешили, и Агнес была этому рада — наблюдая за беготнёй юных рюккерсдорфцев, за тем, как они, наевшись до отвала, бросали картонные тарелки в мешок для мусора и снова отправлялись играть, она пожалела, что не взяла с собой своих. Всё-таки детям раздольно на природе, в тихой деревушке, вдали от мегаполиса с его информационным шумом и вездесущей грязью. Повезло Кристофу получить именно этот приход — который час наблюдая за гостями, Агнес проникалась к ним всё бо́льшим доверием и симпатией. Повезло Кристофу…
***
