Часы бьют три, и, как по расписанию, у лужайки тормозит чёрный мерседес. Из машины выходит незнакомая женщина — Кристоф, с волнением в сердце наблюдавший за появлением гостьи из окна кухни, и не узнал бы её, если бы не примелькавшийся автомобиль. Сестра Катарина собственной персоной: в длинном сарафане в мелкую вертикальную полоску, переливающуюся всеми цветами радуги и зрительно вытягивающую её невысокую фигуру. Лёгкие мокасины на ногах, сумка-пэтчворк и кулончик в форме гигантской слезы дополняют образ, но на этом монахиня не остановилась — Шнайдер сам предоставил ей в плане дресс-кода полный карт-бланш, и она аккуратно уложила волосы, загладив их назад, а лицо украсила лёгкими румянами, едва заметными тенями и яркой помадой. Тонкие неприкрытые руки придают образу хрупкости, а струящаяся на ветру ткань сарафана — настоящей воздушности. Дождавшись появления виновника торжества, она вручает Кристофу небольшую, тщательно перетянутую упаковочной бумагой и подарочной лентой коробку и просит открыть презент потом — после праздника, в одиночестве. Агнес не сразу, но всё же узнаёт в гостье монахиню с телевидения — прежде она видела эту женщину только на экране, и сейчас невольно удивляется, как всё-таки одежда меняет человека. Ей ли не знать, но всё же в рясу своих клиенток она ещё никогда не одевала, да и переодевать кого-то из рясы в открытый летний сарафан ей не доводилось. Залюбовавшись женщиной, проникнувшись к ней даже неким профессиональным интересом, она вдруг замечает, как похмурел Ландерс. Отхлёбывая вино из пластикового стаканчика, он глядит на гостью волком, исподлобья. Как это на него не похоже! Он злится? Да не может быть — наверное, просто показалось.
— Здравствуйте, я Катарина, сестра Катарина, а Вы, должно быть, сестра отца Кристофа? Он много о Вас рассказывал! — за открытой улыбкой и нежным рукопожатием стоит безобидная ложь — о существовании у Шнайдера родной сестры монахиня узнала лишь накануне.
— Очень приятно! Да, я Агнес — старшая сестрица этого молодого знатока псалмов. Хотите вина?
Сами не заметив как, женщины оказываются на заднем дворике. Что-то притягивает Агнес в молодой монахине.
— Я всю жизнь провела в окружении воцерковлённых людей, — начинает она издалека, — и мой брат, и Пауль — их становление как священнослужителей проходило на моих глазах. Но вот с кем мне ещё не доводилось общаться — так это с женщинами в сане! Даже спрашивать не буду, что сподвигло Вас выбрать путь служения… Но как же это интересно!
Естественно, Катарина не собирается слишком уж откровенничать с новой знакомой. Зачем той знать, что ей пришлось сделать монастырь своим домом, потому что настоящего дома у неё не было. Что начальник информационного агентства, в котором она работала, закрыл ей путь в профессию в отместку за отвергнутые ухаживания. Что мама умерла, а отец бросил её ещё в детстве и знать ничего о дочери не желает. Что подруга села в тюрьму за совершённое ею преступление и собиралась всю жизнь тянуть из Катарины соки за оказанную некогда “услугу”. Вместо правдивой исповеди, она выдаёт более удобоваримую версию:
— Католическая Церковь сегодня переживает серьёзные преобразования. Мы идём в ногу со временем, и будучи истовой католичкой с дипломом журналиста, я решила, что принесу больше пользы своей Церкви, поступив на служение не только духовное, но и профессиональное. О, поверьте, современные монахини — вовсе не те мрачные тётки в вычурных головных уборах, какими их изображали в старых фильмах. В сестричестве мы не бездействуем — мы посвящены общественной работе, благотворительности, помощи нуждающимся, а главное — своим примером мы показываем подрастающему поколению, что служение Богу и служба обществу вовсе не противоречат друг другу!
Незаметно за беседой новые темы для разговоров возникают сами собой, а вино — напротив, иссякает. Взяв два опустевших стаканчика, Агнес отправляется за очередной порцией в дом, на время оставив гостью одну на заднем дворике.
— Что она тебе сказала? — Пауль возникает за плечом Агнес так неожиданно, что та чуть не роняет только что откупоренную бутылку. На кухне больше никого нет, и складывается впечатление, будто он только и ждал её, чтобы подкрасться сзади с расспросами.
— Пауль, да что с тобой! Вы не ладите? Ты сегодня сам не свой — я сразу это заприметила!
Ландерс мигом надевает добродушную улыбку — нужно быть осторожнее, нельзя же так палиться!
— Да нет, что ты. Просто мне кажется, эта женщина не вполне соответствует сану… Ты посмотри, как она одета — разве так подобает?
— На себя посмотри, сам-то в чём! — Агнес от души смеётся. — И не ревнуй. Катарина — милая девушка, ваша коллега, но Кристоф всё ещё твой лучший друг, и ничто никогда этого не изменит! Как дети, ей-богу…
