— Простите, сестра, мне так неловко, — выхватив бутылку из её рук и сумев при этом избежать очередного соприкосновения с ними, он торопится в сторону кухни. Вдруг он оборачивается и, помявшись, выдаёт: — Просто Ваше платье…
— Ах, Вы об этом! Ну так Вы тоже в светском, что такого! Вам ли не знать, что в личное время мы носим то, что удобно.
И действительно — сам Кристоф встретил её в мягких домашних брюках светло-серого цвета и лёгком свитерке с принтом в виде логотипа какой-то спортивной команды. Но всё же, домашнее и это… Неужели девушки дома носят такое? Он всю жизнь, вплоть до самого поступления в университет, делил жилище с сестрой, и что-то не припоминает, чтобы она разгуливала по дому в таком. А для Катарины здесь ведь даже не дом. Хотя, возможно, это он чего-то не понимает. Но есть что-то нечистое в таких нарядах. Что-то, что снова заставляет его теряться. Проклятое бедствие — оно преследует его повсюду, рядясь в разные одежды!
Пока Шнайдер предаётся параноидальным размышлениям и разливает вино по бокалам, силясь не опрокинуть багряную жидкость на себя — руки его дрожат, Катарина приступает к делу.
Она забивает в поисковик имя этого самого Иеронима Диппеля и… ничего. Подумать только. Нет, конечно — девятнадцатый век, немецкая глушь, но так, чтобы совсем ничего? Если этот тип и вправду был деятелем сколь-либо заметным, хоть какие-то крохи информации о нём должны были просочиться в современную информационную сферу. Значит, коли он существовал на самом деле, то личность его была настолько плотно окутана тайной, что создаётся впечатление, будто сведения о нём укрывали специально. Что ж, тогда самое время проверить цитатник. Сестра намеренно оставила блокнот в церкви — чтобы, случись что, не потерять его в пьяном загуле, но память даже сквозь хмель воскрешает несколько наиболее заметных изречений из архивных книг. Введя их в строку поиска, Катарина с удивлением обнаруживает несколько точных ссылок, и все они ведут на сайт Мюнхенского университета, а именно — на исследовательские работы профессора Гессле, именитого баварского историка-краеведа. Щёлкнув по ссылке с его именем, Катарина попадает на его личную страничку — что-то вроде примитивно сляпанного сайта, содержащего в себе всю информацию по каждому из его исследований. Сам профессор оказывается стариком древним, но бодреньким, к тому же открытым для общения — раздел “Контакты” заполнен как надо. Сделав условную засечку на память, Катарина обещает себе поподробнее окунуться в данный вопрос и возможно даже связаться с самим профессором, если дело того потребует. Но позже. Пока Шнайдер не вернулся, она отыскивает в сети старые упоминания о деле Александра: история тогда прогремела на весь регион, но кто же всё-таки дал толчок такому широкому общественному резонансу? Отсекая всякий мусор вроде ссылок на информагенства, соцсети и форумы каких-то активистов, в ходе своих поисков она набредает на сайт некой правозащитной организации с идиотским названием “Нечужие дети”. Так-так, и всё-таки самое первое упоминание о самоубийстве приёмного мальчика в Рюккерсдорфе идёт именно отсюда. Пошарив по сайту этой странной конторы, Катарина натыкается на список учредителей и издаёт громкое “Ага!”. И как это она раньше не догадалась? Среди учредителей организации числится некая фрaу Керпер — даже фото её прилагается. Знакомые всё лица! Так вот она кто такая — профессиональная охотница за скандалами, изобличительница и разоблачительница, а также любительница ходить по ток-шоу. Покопавшись в пресс-релизах за недавнее время, Катерина уже без столь оглушительного удивления обнаруживает, что и скандал с Майером затеяли тоже они: якобы, к ним поступили анонимные жалобы на рюккерсдорфского настоятеля, проявляющего непристойный интерес в адрес малолетних членов общины. “Это ложь”, — думает Катарина. Судя по тому, что она уже успела повидать в этой деревне, сообщество здесь крайне сплочённое, и представить, чтобы кто-то пошёл против общины, да ещё и привлёк интерес со стороны, она не в состоянии. Скорее всего, анонимные жалобоподаватели — фэйки, а это значит, что Лоренц был прав, затеяв это противостояние: на Церковь действительно нападают почём зря, причём самыми нечистыми способами. Однако, тайну бегства Майера и историю с самоубийством младшего брата Штеффи фэйковость свидетелей фрау Керпер никак не объясняет. И при чём здесь Шнайдер? Скорее всего, вообще ни при чём — в этом Катарина почти уверена. Поэтому и посвящать его даже в сам факт своего расследования она не намерена. Стерев историю браузера, Катарина загружает на экран страничку с поиском картинок по теме “Троичные ярмарки” — для отвода глаз. Естественно, Шнайдер ни во что вникать не будет — у него на лбу написано, что он так же далёк от всего этого, как и от всего остального. Но создать благовидную обстановку всё же не помешает. Кстати, а где сам хозяин дома? Катарина с неудовольствием смотрит на часы — почти полчаса прошло!
