На последней ступеньке перед своим этажом я споткнулся. Горничная, стоявшая у тележки со стопками чистого белья и хозяйственными принадлежностями, негромко охнула, поднеся ладонь ко рту. Я еле-еле удержался на ногах. Посмотрел на нее, смущенно улыбаясь. Но все равно дочитал:
Я включил телефон и обнаружил, что Амандина оставила мне несколько голосовых сообщений. Не прослушивая их, я ей позвонил.
Она была
Я ей напомнил, что мы разговаривали только вчера. Вот если бы прошло два месяца, тогда другое дело.
– Гаспар, понимаешь, накопилось столько новостей!
Центр искусств в Берлине, именитый меценат из люксембургской страховой компании, предложение из Японии о предоставлении арт-резиденции на острове Наосима, цикл лекций на трансатлантическом круизном лайнере.
– Какой успех! – прокомментировал я.
Амандина обозвала меня привередой.
– Честно говоря, тебе бы порадоваться такой удаче.
– Я и радуюсь, не сомневайся.
– Неужели? Что-то не похоже. Как тебе в Риме?
– Хорошо, – сказал я.
– И все?
Я решил проявить великодушие и пустился в рассуждения о мягкости климата, об охристых оттенках фасадов, о палаццо Фарнезе и сверкающих водах Тибра.
– А Даргер?
– Я над ним работаю, – ответил я. – Не покладая рук.
– Врешь.
– Тебе не о чем беспокоиться, – сказал я.
Мы помолчали.
– Представь себе, – вновь заговорила Амандина, – вчера вечером я ужинала с Соней. Мы говорили в том числе и о тебе, что неудивительно. Расставаясь, мы не сдержались и поцеловали друг друга. Я имею в виду, как влюбленные.
– Да?
– Она классная.
– Это точно, – подтвердил я.
Опять наступила пауза.
– Мне хотелось бы кое о чем тебя попросить, – сказал я.
– Я слушаю.
– Не могла бы ты к моему приезду собрать для меня материалы о Джордано Бруно?
– А кто это?
– Джордано Бруно. Итальянский ученый шестнадцатого века.
– Это имеет отношение к твоей работе?
– Вполне возможно. Пока не знаю. Там посмотрим.
– Бруно? Пишется, как имя?
– Все верно.
– Поищу, – пообещала Амандина. – Ты уже знаешь, когда вернешься?
– Эээ… Пока нет.
– Хорошо бы ты поскорее вернулся.
– Я тебе сообщу.
Прощаясь и говоря, что она меня целует, она растягивала слова и делала короткие паузы, словно ждала чего-то, но не дождалась.
На площади Сант-Эджидио росло несколько ясеней. Их ветки дрожали от слабого ветерка. Временами из гущи крон вылетали стайки скворцов и рассаживались на крышах или электрических проводах, потом снова возвращались на деревья. Ночь все никак не наступала. Светлое небо переливалось сиреневыми оттенками, уже виднелись самые крупные звезды. Я сел на истертые ступени лесенки. И сразу же пожалел об этом, посмотрев на свои светлые, чистые брюки, которые только что надел. Я свернул сигарету и выкурил ее, стараясь не озираться в ожидании Марии.
– Мне нравится, когда вы курите.
Я поднял голову.
Она подвела глаза черным. Ее платье тоже было черным, без всяких деталей и орнаментов, с неброской фактурой. Оно порой колыхалось от ветра, и ткань плотнее прилегала к бедрам. На ней были те же безукоризненные туфли на высоком каблуке.
– Все началось с Камю. Всю мою юность он курил на постере у меня в комнате. Как вы понимаете, я тоже поневоле закурил.
Она улыбнулась и покачала головой.
– Я проголодалась, – заявила она. – А вы?
– Наверное.
– Пойдемте, – сказала она.
Я встал. Энергично отряхнул брюки сзади. Она проследила за моими стараниями и наклонилась, чтобы оценить результат.
– Все в порядке, вы выглядите вполне прилично.
Она направилась к краю площади. Я поплелся следом за ней, немного отстав. Она обернулась.
– Погодите секунду, – попросил я.
Она вопросительно наморщила лоб.
– Не сердитесь, пожалуйста, – проговорил я.
Лоб был по-прежнему наморщен.
– Эта история с плаванием…
– С плаванием?
– Ну да, там, на мосту. Я над ней долго думал.
Она весело рассмеялась:
– Гаспар, не берите в голову. Пойдемте. Ресторан в той стороне. И еще это винный бар. Как вам такой вариант?
– Годится.
Мы пересекли площадь, потом свернули на виа делла Скала. Пока мы шли, я рассказывал, какую психическую травму нанесли мне в детстве занятия в бассейне. Запах хлорки, металлический шест тренера по плаванию, стойкое ощущение, что я сейчас утону. Хотя я стыдился этих унизительных воспоминаний, мне не удавалось прервать поток признаний. Я погружался в них все глубже и глубже, смутно подозревая, что они абсолютно неинтересны, а она тем временем взяла меня под руку и прижалась виском к моему плечу. Как будто хотела успокоить, и я почувствовал себя еще хуже.
Мы дошли до виа Гарибальди. На ее углу был ресторан “Эссенца”.
