– Вот именно, – поддержал ее Суворов, – Полина выбрала себе роль агитатора, горлана, главаря. Тут такое дело. Если человек глуп и порет ахинею, ну, таким уродился. А если человек не глуп, а несет ахинею? Миссия! На передовых рубежах! С таким лучше не встречаться в темном переулке.
Подзорова нередко вспоминала, как она в прошлом году полдня героически выстояла на холоде в очереди в Пушкинский музей. На выставку «Сто работ французских импрессионистов» И не напрасно мучилась. Ох, как же она была счастлива увидеть это! Прикоснуться к прекрасному. К Андрею в комнату очереди не выстраивались, но желающие прикоснуться к прекрасному обнаружились. Первым, если не считать Полину, рисунки, по приоритету соседа, увидел Рогов. Андрей заметил, как глаза Рогова засветились, и по лицу загуляла блаженная улыбка. Он рассматривал каждый штрих обнаженной плоти, как после жажды в пустыне пьют воду. Ревность нашла на Андрея: Рогов так всматриваться не имеет права. Даже Андрей, хозяин, такого себе не позволяет. Но если отобрать у Рогова листки, мол, хватит, насмотрелся, тогда он черти что может подумать. Пришлось терпеть это бесцеремонное разглядывание. Потом пришел Лорьян. Смотрел, как знаток, цокал языком, разбирал анатомию по косточкам, сравнивал и с образцами античными, из музеев, и с неантичными, из общаги. Клялся, что девушка очень напоминает ему кого-то. Кого, он не может вспомнить. Андрей почувствовал уже не ревность, а испуг. Эта Таня с рисунка живет рукой подать от института. Есть вероятность, что Лорьян действительно ее видел. Вдруг он ее вспомнит? Тогда девушка из эфемерных, полусказочных созданий опустится в разряд реальных. Пока для всех, кроме Андрея она – нечто растворенное в заоблачных сферах. И только Андрей способен смотреть на рисунки особым взглядом. Взглядом посвященного в тайну. Он видел эту девушку. В этом было его особое потаенное преимущество, ставившее его связь с рисунками на порядок выше, чем у остальных. А если учесть, что на девушке с рисунка и ниточки нет, то его особая связь имеет особенный, тонкий, деликатный характер. Андрей готов был ревностно охранять свое право на скрытое преимущество.
Он единственный в общаге понимал, что стоит за рисунком. Леонидыч утверждал, что девушка работящая и скромная? Но всякая ли скромница решится вот так позировать? Ничего подобного за все годы, что он провел в густонаселенной студенческой общаге, не случалось. А ведь тут девочки и мальчики живут дверь в дверь. И более того. Разве, например, Суворову стукнуло бы в голову, нарисовать Таньку Бирюкову. А уж там есть что рисовать. Леха, сосед Суворова по комнате, нередко торчал у Рогова и Андрея, когда к Суворову приходила Бирюкова. Как говорил Лорьян, отсиживал срок. Этот срок на то, чтобы не мешать уединению Бирюковой и Суворова. И на что полезное тратил Суворов этот срок? Перед ним отворялась такая натура, что руки бы сами тянулись к карандашу. А он вместо того, чтобы запечатлеть натуру, занимался глупостями. Ну ладно, он рисовать не умеет. Да и Танька бы не дала себя рисовать, чтобы потом вся общага глазела. Но, несомненно, имелись в общаге и свои Репины и те, кто мог попозировать. И все равно, никаких шедевров от этого сочетания не рождалось.
Конечно, любопытные пытали Андрея, как это к нему попали такие необычные творения. Рогову он наплел, что Нинка после «Метелицы» заартачилась, и он вынужден был ждать на Курском вокзале. А там увидел на скамейке в зале ожидания несколько старых журналов. Вот и взял, чтобы даром не пропадали. А в них оказались рисунки. Хотя Рогов заметил разрыв во времени, – если Андрей ждал открытия метро, где же его тогда носило с этими журналами аж до вечера, – но значения этому не придал. А Лорьян не поверил с самого начала. Во-первых, Андрей не дал вразумительного ответа, где ему щеку ободрали. А главное, он не верил, что Нинка вдруг заартачилась. После того, что он видел в «Метелице»? Невероятно. И тут Андрей вспомнил, что Нинке то он рассказал правду, что всю ночь провел на складе. Лорьяну достаточно заговорить о той ночи с Нинкой, и вокзальная версия развалится. Хотя, вряд она с Лорьяном станет говорить на подобные темы. Не в ее интересах. Но мало ли. Вдруг она доверится кому из девочек. И пошло поехало. Шила в мешке не утаишь.
Лорьян посмотрел рисунки и попросил себе один. Зачем, мол, Андрею гарем? Когда Андрей отказал, так решительно, что Лорьян даже оторопел, пришлось на ходу сочинять отговорку. Боится, что Полина ему пришьет распространение.
Вот по реакции Суворова Андрей ничего не мог понять. Тот смотрел рисунки недолго, молча, и ничего под конец не сказал. Девочки, ну, само собой, не приходили. Ударили бойкотом по порнографии. Андрей и не навязывался.
– Не хватает, чтобы мы еще специально ходили как в зоопарк, смотреть на это безобразие, – сказала Лена Литвинова, – Не видела и смотреть не собираюсь. Принесешь, глаза зажмурю.
Но лишенная предрассудков Подзорова полюбопытствовала, что это там за извращения. Он принес пару листов.
