Если гульки затягивались надолго, Барашкин оставался в общаге. Он находил приют то в комнате Шевченко и Суворова, то в комнате Андрея и Рогова.
– И главный вопрос, – Полина сделала многозначительную паузу, – Нина приезжала.
– Ну, приезжала, и что? – пожал плечами Андрей.
– Интересовалась, как ты добрался. Боялась за тебя. Ночь, снег, метро, небось, закрыто. Хотела узнать, как ты добрался. А тут Рогов говорит, ты дома не ночевал. А ты вон как добрался. Под вечер и ободранный. Что мы должны думать?
– Кто мы?
– Мы, коллектив.
– Пусть коллектив за меня не волнуется.
– А Шабрина?
– А ей-то чего волноваться? Москва не джунгли, – произнес Андрей нарочито грубо. Он считал, что так он благородно отводит ненужные темы для сплетен, прежде всего, от Нинки.
– А почему бы ей не думать? Ты же ее провожал. А домой не пришел. Всякий начнет волноваться. А она очень чувствительная, – Полина сделала многозначительную паузу, – Выше крыши напереживалась. Она все очень близко к сердцу принимает. Ты понимаешь? Она ведь после всего, что случилось, общагу за версту обходит. А тут приехала. А если приехала, значит, ей не все равно, как ты добрался. Она очень эмоциональная … и к тому же прилипчивая, – Андрей усмехнулся этим словам. Полина же взяла со стола листком с номером, – Но теперь я понимаю, в чем дело. Таня, значит. Вот как! Предупреждаю, если ты с Ниной только позабавиться, ты станешь моим личным врагом.
– А я-то при чем? Она ведь тебе сама тебе сказала, что я только проводил ее.
– Видела вчера ваши танцы. А это тогда тут при чем? – она помахала листком с номером.
– Это к делу не относится.
– Нет, милый мой, все относится. Нет у тебя никакого алиби. Дома то ты не ночевал. Тогда где? У Тани вот этой? У меня фотографическая память. Считай, я номер запомнила. Ты уж извини, придется позвонить, выяснить, что да как. Сам понимаешь. Нина – комсомолка. Моя задача не дать ее в обиду.
– Звони на здоровье,– усмехнулся Андрей.
– А это что? – Полина взяла со стола один из нескольких потрепанных «Огоньков», которые, Андрей прихватил со склада, – Кто же так кроссворд разгадывает? Десять слов записал и бросил. Это кто так гадал?
В то время как Полина вертела в руках журнал, из него выпорхнули и упали на пол несколько листков бумаги. По характеру их падения и по тому, что они после журналов остались немного согнутыми, сохранив изгиб, как были согнуты журналы, Андрей определил, что это ватман. Три листка упали так, что видно было, на них рисунки.
– Ничего себе, – удивленно произнесла Полина.
Андрей был удивлен не меньше. Он сразу ринулся поднимать листки. Полина тоже. Но при ее полноте и неповоротливости ей достался всего один листок, а Андрею остальные. И какие! Рисунок одной и той же девушки. По пояс. На одном листке – спереди. На другом – сбоку. На третьем – вполоборота. Но самое интересное – девушка обнажена:
– Вот где собака зарыта, – сказала Полина, разглядывая девушку, – Таня, – прочитала она подпись в уголке, – Ну и что все это значит?
– Для тебя – ничего, – спокойно и важно произнес Андрей, – Просто рисунки. Случайно попали в журнал.
– Ага! А журнал так же случайно попал к тебе?
– Вот именно.
– Ты случайно с Нинкой танцевал, случайно с ней сбежал, случайно физиономию ободрал, случайно у тебя листок с номером телефона, случайно у тебя непотребные рисунки, и совершенно случайно кругом фигурирует некая Таня. Тут нужно не то, что звонить по телефону, бить в колокола.
– Бей на здоровье.
– И это говорит комсомолец. Так! Я это конфискую! – Полина протянула, было, руку к листкам.
– Еще чего! – жестко возразил Андрей.
– Ну, посмотрим, посмотрим, – Полина подхватила со стола листок с номером телефона и направилась к двери, – Посмотрим, на чьей улице будет праздник. Я тебе гарантирую: до диплома ты не доживешь.
Полина ушла. Андрей рассматривал рисунки. Рисунки не первой свежести. Девушка на рисунках, пусть, не красавица, но подкупала именно свежестью своего молодого тела. Художник каким-то образом умудрился это впечатление передать.
Но, что самое интересное, на рисунке та самая Таня, что приносила завтрак сторожу. Он ее видел так плотно одетой, что на фигуру не обратил внимания. Да и ни к чему ему было. Теперь он видел то, что скрывалось под одеждой. Собственно, никаких аномалий. Обычная стройная, даже худенькая девушка. У Нинки, сто процентов, грудь повнушительней. Да и лицом эта Таня серединка – на половинку. Но! Но, одно дело, когда в музее ты увидишь картину, и не знаешь женщину, с которой ее писали. И совершенно другое – в данной ситуации. Выпроводив Полину, Андрей некоторое время посвятил изучению листков, а затем запрятал их подальше.
