Власов откинулся в кресле и дал себе три минуты на переваривание информации. В общем-то, он чего-то подобного и ожидал. Оставался единственный вопрос — неужели никто из либералов не догадывался, чем именно промышляет старая Берта? «Кому надо, те знают» — ответил сам себе Власов. Знают. Но не слишком беспокоятся по этому поводу. Может быть, даже используют квартиру как место слива той или иной информации ДГБ. И даже не «может быть», а скорее всего... А вот тот факт, что фрау Галле и её сына направили именно к Берте, говорит о многом... Фридрих ещё раз перелистал несколько экранов, потом потянулся за целленхёрером, намереваясь сфотографировать несколько интересных мест. Чуть-чуть подумал и оставил чёрную коробочку в кармане. В конце концов, общее впечатление он получил. А копировать информацию, даже относительно невинную, в этих стенах было бы неосторожно. Не исключено, что дружелюбие майора скрывает за собой нечто иное. Допустим, Власова задержат на выходе, отберут трубку и найдут в памяти изображения экрана, на котором — информация из их внутренней сети... Это даст дэгэбэшникам солидный козырь в разговорах с Управлением.
Усилием воли он выкинул из головы мысли на эту тему и взялся за второй платтендат — времени осталось совсем чуть-чуть.
Платтендат S был куда короче B: на господина Спаде у ДГБ было не так уж много данных. К тому же сведения, особенно последние, отличались явной неполнотой — похоже, Никонов задал достаточно жёсткие условия поиска. В отличие от Берты Соломоновны, чья увлекательная биография всё же принадлежала прошлому, Спаде был проблемой текущего момента.
К удивлению Власова, Матиас Спаде был коренным дойчем: он родился в пятьдесят девятом году в Дрездене в семье военного. Получив среднее образование экстерном, Матиас поступил в военное училище, откуда был ещё до окончания взят в спецподразделение «D», которым тогда командовал знаменитый фон Гирке. «D» находилось в непосредственном ведении Управления, с прямым выходом на высшее руководство. Неудивительно, что у русских не было документов — а если даже и были, то показывать их офицеру Управления было бы неумно... Вкратце указывалась только специализация Спаде: операции под водой, в подземных помещениях, в коммуникациях. Особо отмечалось его владение арбалетом.
Через полтора года службы Спаде получил права старшего инструктора — как было известно Власову, в специфической внутренней иерархии подразделения это значило очень многое. Через три года он получил права руководителя группы и тогда же вступил в партию. В числе прочего упоминалась двадцатипроцентная надбавка к жалованью за успешную сдачу экзамена по иностранному языку: Спаде изучал китайский. Это было, впрочем, понятно: в тот момент «D» предполагалось использовать против китайского коммунистического режима. Впрочем, Спаде вообще легко давались языки... Всё предвещало быструю успешную карьеру.
Кончилось всё скандалом. Матиас был уличён в непристойном приставании к новобранцу. Было проведено внутреннее расследование, результаты которого в документах отсутствовали — похоже, Управление не сочло нужным делиться с русскими своими проблемами. Спаде же запятнал себя не только мужеложством, но и предательством: дезертировал и скрылся.
В России он объявился в начале восьмидесятых, с изменённой внешностью и очень хорошими документами на имя некоего Ива Крипке, фольксдойча. Некоторое время на пару с каким-то азиатом (об этом человеке было известно крайне мало, даже его национальность вызывала сомнения — однако никто не сомневался в том, что со Спаде его связывали не только деловые отношения) он руководил частным охранным предприятием «Золотая Звезда». По данным ДГБ, основными клиентами Спаде были китайцы, быстро богатеющие на сомнительных делах, прежде всего наркоторговле. Довольно быстро разобравшись, что к чему, «Ив» сначала становится личным охранником одного из крупных московских дуфанов, а потом — видимо, устранив хозяина — берёт дело в свои руки.
После чистки, устроенной ДГБ, Спаде на некоторое время залегает на дно. Потом, когда поднялась «кавказская» нарковолна, он снова всплывает на поверхность. На какое-то время ему удалось подмять под себя всю торговлю опиатами в московском метро. Потом дела пошли хуже. Другие дуфаны объединились против Матиаса и отказались от сотрудничества с его фанду. Кстати, одной из причин — хотя далеко не единственной и уж точно не главной — такого единодушия стала гомосексуальность Спаде, к тому моменту переставшая быть секретом: наркоторговцы решили, что им «западло мараться», ведя дела с педерастом... В результате некогда могущественная группировка оказалась в изоляции, а успешные операции отдела по борьбе с наркотиками поставили банду на грань распада. Тем не менее, шансы на поимку самого Спаде оценивались как низкие: слишком уж хороша была его профессиональная подготовка.
